Перворожденный хрипло рассмеялся. Не просто не забыл Альвию, но и не отказался от своих намерений. Горячий юнец пришел за жизнью врага, но прогорев до пепла в огне своих переживаний, Райверн вернулся уже другим. Умней, взрослей, коварней. А он, Тайрад, этого не заметил. Слишком был уверен в собственном превосходстве. Может Дин-Одел уже и не ожидал, что сможет вернуться в Эли-Борг и заслужить прощение, но он явился мстить и делал это, оплетая лиора паутиной лжи. Плыл по течению, служил на благо чужого риората, а сам наносил неприметные удары. Любовница… Мелочь! Всего лишь комариный укус, хоть и неприятный. Но он прибрал к рукам телохранителей! Тех, кто охранял лиора! А если бы Райверн приказал не обмануть господина, а напасть на него?
— Они бы напали, — неожиданно понял Тайрад.
Или же отвернулись, чтобы не увидеть, как нападает кто-то другой. Но почему не довел свою месть до конца? Ведь мог… Впрочем, мог просто выжидать, когда удар станет особенно болезненным.
— И ударил, — лиор вновь рассмеялся. Он посмотрел в глаза своему отражению и оборвал смех. — Надо было его женить. Заставить. Если бы были дети, он бы не посмел рискнуть их жизнью и остался в стороне. Просчитался…
Нет, просчитался он намного раньше, еще восемь лет назад. Нельзя было приручать озлобленного волчонка, нужно было удавить его в первый же день. Хотя… Стоит признать, польза от него была. Эта непонятная дружба с дайрами принесла плоды. Хартии, подраставшие со знанием, что в недрах гор живут враги, общались с подземным народом с пренебрежением. Боржец оказался дружелюбен уже потому, что не был предвзят, а его пытливый ум сумел пробить дорогу к сердцу неприступных дайр.
Впрочем, и мнение его зачастую оказывалось верным, спрашивал ли Тайрад о ком-то из приближенных, или же о делах в других риоратах. В этом не было ничего удивительного, юнцов в Эли-Борге обучали не только ратному делу, но и политике, особенно тех, кого отмечал лиор. Райверну Дин-Кейру Бриар благоволил, особенно незадолго до смерти…
— Да, надо было его убить сразу.
Перворожденный ударил кулаком по золоченой раме и отошел от зеркала. Ему удалось взять себя в руки. Он вновь посмотрел на записку и усмехнулся. Участь любовницы он решит на досуге, возможно, и оставит для утех. А может, и нет. Это всё потом. Теперь же Тайрада занимали иные мысли. Куда еще успел сунуть нос проныра Райверн? Где еще ждать подвоха?
— Надо подумать… — лиор шумно выдохнул и мотнул головой, избавляясь от остатков лютой злобы.
Он пришел сюда не для раздумий, значит, не стоило терять на них время. И все-таки взгляд Эли-Харта в который раз вернулся к записке, после переместился к ложу, и Тайрад задохнулся. Перед его внутренним взором вдруг встала совсем другая женщина. Он даже зажмурился от такого предположения. Лейра Харт? Его жена?
— Не-ет, — изумленно протянул лиор. Он ожесточенно замотал головой, избавляясь от морока, и нервно хохотнул: — Этак я еще и в своих детях начну искать черты ублюдка.
«М»… Миалина, и аромат ее душистой воды шел от бумаги, тут сомнений не было, но подозрительность уже всколыхнула муть со дна души Тайрада Эли-Харта, и он начал искать следы новых каверз боржца. Мысли то и дело возвращались к тому, что Перворожденный совершенно не знал, чем занимался его посланник, советник и приближенный за спиной господина. Он не верил в измену жены, она была иной породы, однако теперь не мог отделаться от своего морока. Что если Райверн ударил в самое чувствительное место? Он, Тайрад, когда лишил изгнанника его возлюбленной, почему бы не ответить ему тем же? И пусть Перворожденный не любил своей жены, но ведь она от этого не переставала быть его женщиной, первой и единственной, несмотря на любовниц. Было ли что-то подобное, или нет, но отрава сомнений уже просочилась в душу Эли-Харта.
— Архон! — рявкнул лиор. — Нужно поскорей убираться отсюда, или я и вовсе надумаю невесть что.
Однако, опять промчавшись по покоям, Эли-Харт так и не смог сосредоточиться на поисках. Он опрометью выскочил из бывшего обиталища боржца и вновь поспешил к колдуну, решив добыть Грэйда из его логова, даже если тот будет упираться руками и ногами. Хоть за волосы, но лиор собирался притащить колдуна, и пусть сам отыскивает следы предателя и его слуги!
Виновник необузданной ярости лиора Эли-Харта угрызениями совести не мучился. Он сидел, прижавшись спиной к кривому стволу чахлого деревца, покручивал в пальцах сухую ветку и размышлял. Райверн Кейр старался не смотреть в сторону задремавшей лиори, потому что при взгляде на ее умиротворенное сном лицо, мысли меняли свое направление. И все-таки, нет-нет, изгнанник скашивал глаза, недолго смотрел на женщину и заставлял себя отвернуться. Это было сложно, но Райв очень старался. В конце концов, их жизнь зависела от того, насколько верно он сумеет предугадать действия Тайрада и продумает путь для бегства.
