Райверн сидел по пояс в воде, деловито натирал корнями могучие руки и грудь и выводил непристойную песню, явно получая огромное удовольствие: и от мытья, и от куплетов.
Вот так диво, говорит,
Под подолом скрылось.
И за хвост ее схватил,
Тварь тут и взмолилась:
«Отпусти меня, прошу,
Дам тебе я злата.
Прочь отсюда поспешу,
Не вернусь обратно».
Отвечает ей риор
Хвост, не выпускает:
«Разбудила мой задор
А теперь сбегает?
Нет уж, — деве говорит, -
Хвост мне не помеха.
Страсть моя огнем горит,
Будет мне утеха».
Альвия тихо прыснула в кулак, этих куплетов она еще не слышала. Райв подтянул колено к груди и теперь намыливал ногу, продолжая горланить веселую песню:
«Ну, подумай сам, риор,
Тварь я из Архона!»
«Не помеха мне Архон,
Коль утех охота».
Утром тварь ползла в Архон,
Горестно стеная.
В замок свой скакал риор,
Песни распевая.
Райверн поднялся в полный рост, и негромкий смешок лиори застрял у нее в горле. Он сделал несколько шагов, вытянул руки над головой и оттолкнулся от дна. Налитое силой статное тело взвилось в воздух и исчезло под водой, оставив лишь разбегающиеся круги. Альвия, следившая за риором, осталась на прежнем месте, слепо глядя перед собой. И когда голова Кейра вновь появилась над поверхностью озера, и он поплыл, делая мощные гребки, Перворожденная, тяжело сглотнув, облизала губы.
Она отплыла вглубь своего укрытия, но и отсюда видела рассекавшего поверхность озера мужчину. Он издал неясное восклицание и вновь нырнул. На мгновение над водой показались округлые ягодицы, и лиори, зажмурившись, приказала себе отвернуться. Однако вместо этого она вновь подплыла к свесившейся древесной кроне и смотрела, как Райверн, закончив свое купание, выходит из воды. Его волосы, намокнув, стали совсем темными. Их кончики прилипли к основанию шеи, и кривоватые ручейки побежали по обнаженному телу. Взгляд Альвии скользил по широкой спине, украшенной шрамами ран, возможно, нанесенных ее рукой. Продолжил путешествие, по плечам и рукам, но вновь вернулся к спине и последовал за струйкой, бежавшей между лопаток, по позвоночнику вниз к талии и дальше к упругим мужским ягодицам. После прошелся по ровным мускулистым ногам, и женщина тихо выдохнула:
— Архон…
Ей вдруг представилось, что в ее опочивальне рядом на ложе лежит именно это тело. Ощущение живого тепла на ладонях, когда она ведет ими от широкой груди к животу Райверна, было столь явственным, что низ ее живота вдруг потяжелел, налился истомой, и Альвия, вскинув голову, вновь облизала разом пересохшие губы. Женщина попыталась представить на себе тяжесть Кейра, а еще каково, когда его естество неспешно наполняет ее тело, проникая в жаркую глубину жаждущего лона. Каково это стиснуть пальцами его ягодицы, вынуждая двигаться быстрей и резче, слушать тяжелое прерывистое дыхание, отвечая на каждый толчок громким протяжным стоном? И чувствовать, как его губы терзают бесконечным жадным поцелуем…
— Боги, — хрипло вздохнула лиори и ожесточенно мотнула головой. — Нет.
Вот теперь она рассердилась. Плотно поджав губы, Перворожденная устремилась к берегу. Но, уже почти достигнув его, остановилась и заставила себя успокоиться. Разбегающиеся мысли всё еще полнились пригрезившимися жаркими образами, и Альвия заставила себя думать о пыли дорог, о труднопроходимых тропах и Тайраде, который жаждет заполучить ускользнувшую добычу. Это помогло сбить жар желания.
Альвия достала из заплечного мешка прихваченное из Одела запасное платье лиори, надела его и даже вздохнула с облегчением, ощутив себя более собранной. После натянула чистое исподнее, сунула ноги в растоптанные туфли, готовые порваться в любую минуту, после затолкала в мешок грязную одежду и распрямилась, готовая вернуться к мужчинам. Подобрала нож, уже обтертый от сока растения, меч и сделала пару шагов в обратном направлении, но вдруг вспомнила про цветы.
Лиори обернулась, синие шарики соцветий лежали там, где она их оставила. Она вернулась и подобрала их. После растерла, и тронула кончиками пальцев волосы, оставив на них цветочный аромат. Затем легкими движениями протерла шею, запястья… А потом сердито отбросила то, что осталось от небесного жемчуга, потому что осознала для кого сейчас нанесла на кожу запах «жемчуга».
— Нет, — ровно повторила она. — Невозможно.
Альвия сунула нож в мешок, закинула его на спину и, сжав в ладони ножны с мечом, зашагала к своим спутникам. Их голоса она услышала еще за несколько шагов. Протиснулась сквозь колючий кустарник и выругалась, когда мокрая прядь волос зацепилась за колючки. Освободившись из неожиданного плена, лиори, ворча себе под нос, не заметила корень, вылезший из земли, запнулась и чуть не полетела носом вниз.
— Архон! — воскликнула женщина, сумев удержаться от падения.
Она распрямилась и застыла, глядя на Кейра, стоявшего перед ней со сложенными на груди руками. Он уже успел одеться, но капли воды всё еще стекали с волос, оставляя на камзоле темные мокрые пятна.
— А я предупреждал, что ослепнешь, — невозмутимо произнес риор. — Нужно верить на слово, а не проверять на собственном опыте.
