А еще запах тлена. Теперь он часто преследовал прислужника. Порой Саверу казалось, что горы смердят гнилью. Он прикрывал нос ладонью, срывал и мял в ладони траву, чтобы дышать ею, но отвратная вонь всё равно просачивалась и заполняла ноздри, едва не выворачивая мужчину наизнанку. Савер смотрел на высокородных и удивлялся, почему они не обращают внимания на зловоние? Он даже решился спросить их, но увидел лишь удивленные взгляды. Только риор потянул носом воздух и пожал плечами:
— Здесь лес, пахнет лесом.
— Значит, показалось, — ответил прислужник, делая коротки вдохи.
Но это было не всё. Временами Савер начинал чувствовать раздражение, даже неприязнь, и охватывала она его при взгляде на прямую спину лиори. Эта женщина вдруг начинала казаться мерзкой, словно ядовитая гадюка. Прислужник переводил недоуменный взгляд на хозяина и никак не мог понять, что ему нравится в Перворожденной. Это заставляло Савера хмуриться. Он знал, что Альвия хороша собой, помнил, что еще час назад испытывал уважение к этой несгибаемой трудностями женщине. Однако мучаясь от холода и смрада, мужчина терял свою симпатию к повелительнице Эли-Борга. И тогда возвращалась мысль, так и не исчезнувшая окончательно, что лиори должна умереть. Ради жизни риора Райверна. Вдвоем им не было места на этом свете. Выживет Перворожденная, не станет хозяина. Если же Альвия исчезнет, то риор перестанет цепляться за пустую надежду вернуть то, что потерял восемь лет назад. А если ему будет не на что надеется, нечего ждать, то он потеряет связь с риоратами, и тогда они уйдут. Уйдут вдвоем так далеко, где их уже никто не найдет, и смогут начать там жизнь заново. И тогда раненное сердце изгнанника исцелиться…
Вернулась эта мысль и сейчас, когда Савер услышал ответ своего хозяина. Сначала прислужник даже обрадовался, когда лиори сказала, что даст риору уйти, у верного слуги появилась надежда, что всё еще может закончиться хорошо, но потом…
— Никуда он не уйдет, — негромко произнес Савер, раздеваясь.
Конец путешествия станет концом веселого бесшабашного риора… Лиори не нарушит клятвы, произнесенной принародно. Слово правителя нерушимо и неоспоримо — это закон. А клятва, данная Богам, она свята. И значит, помилования не будет.
— Ее смерть ничего не изменит, — мотнул головой Савер, продолжая вести свой тихий монолог. — Он не исцелится, он умрет вместе с ней, душой умрет. И меня не простит. Свернет шею, как только поймет.
Значит, не должен понять…
— Но это невозможно! — прислужник ударил ладонью по водной глади и вздрогнул, когда капли брызнули ему в лицо. Савер выдохнул, успокаиваясь.
Он готовит еду, он рядом с высокородными, только он и никого больше. Если с лиори что-то случится, то гадать о личности убийцы не придется.
— А яд ее и не возьмет — кровь лиоров сильна… Архон! — Савер ударил двумя кулаками по воде. — О чем я опять думаю?! Нет!
Мужчина закрыл глаза, с головой погрузился в озеро и продержался так, пока хватило воздуха в легких. После вынырнул и лег, раскинув руки. Теплая вода согрела, смрад тлена стал еле уловимым, и на душе стало легче.
— У-уф, — протянул Савер с облегчением. — Какие глупые мысли. Мы сумеем с Перворожденной убедить его уйти. Теперь, когда она не смотрит на него с ненавистью, хозяину будет проще оставить эти земли. Нужно просто уговорить его. — Эти мысли прислужнику понравились намного больше, и он улыбнулся, глядя в чистое небо. Боги должны быть милостивы к его риору, они уже достаточно испытывали Райверна, пора бы и вознаградить его за выстраданные беды и обиды. — Да, Боги милостивы.
День катился к вечеру гораздо быстрей, чем путники шагали к городку, приютившемуся между остроконечными каменными исполинами, вознесших горделивые вершины к самому небу. Хилип не ждал незваных гостей. Этот город вообще мог бы показаться забытым Богами местом, если бы к нему не вела тропа, на которой образовалась глубокая колея от возков, ездивших сюда на рынок из окрестных деревушек. Однако сейчас дорога была пуста — с приближением темноты местные жители спешили вернуться к своим домам, чтобы не блуждать впотьмах, это могло закончиться плачевно. Если и не встретятся разбойнички, поджидающие легкой поживы, то можно было нарваться на дикого зверя, который подбирался к людскому поселению, не найдя пищи рядом со своим логовом. Впрочем, сейчас еще не наступила зима, и хищники избегали встреч с человеком. А вот разбойникам на времена года было наплевать, зато не наплевать на крестьян, ехавших домой после того, как успели распродать свой товар. Потому люди старались покинуть Хилип, пока есть попутчики. Да и пропасть, раззявившая пасть почти под городскими стенами, не располагала к поздним поездкам, тем более мужики, избавившиеся от своего товара, любили пропустить стаканчик-другой крепкой настойки за удачное завершение своего дельца. А уж пьяному темнота не друг вовсе.
