Дверь закрылась, и доблестные стражи переглянулись. Первый развел руками, второй мотнул головой и съехал с плеча своего товарища. Попытка отловить пьяницу не увенчалась успехом, и тот повалился лицом на дверь. Райверн снова вышел к стражам, и ему в объятья рухнуло тело. Кейр закатил глаза, но браниться и кидаться стражами не стал. Он утвердил тело в вертикальном положении, облокотив его на более устойчивого товарища, и протянул тому несколько монет.
— Пошлина за вход, — пояснил риор. — Надеюсь, мы прошли досмотр?
Первый страж закрыл один глаз, рассмотрел, что лежит у него на ладони, и кивнул, чуть не потеряв обессиленного товарища, однако Райверн вновь отловил ускользающее тело и вернул его собрату.
— Вполне, — ответил первый страж. — Добро пожаловать в Хилип, — добавил он, еле ворочая языком, но риор понял и растянул губы в жизнерадостном оскале:
— Удачно закончить ночную смену, — пожелал Кейр.
— Обязательно, — вновь кивнул страж, пряча монеты в карман.
Райверн поспешил закрыть дверь. Он немного послушал, как удаляются хранители порядка в Хилипе, вздохнул и вернулся назад. Однако Альвия успела разметаться на кровати, заняв ее большую часть. Удрученно вздохнув и обозвав лиори вредной женщиной, Кейр отправился спать на свое место, которое изначально щедро уступила Перворожденная, то есть на пол. Уже закрыв глаза, риор мысленно высказал всё, что думает о хилипской страже, лишившей его близости Альвии, местечка на кровати и нескольких монет.
— Сволота, — в окончании пробурчал Райверн и снова провалился в сон.
Альвия проснулась первой, когда утро заявило о себе заунывным перестуком капель в мутное окошко. Она открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, вспоминая события предшествовавшие сну. Лиори была опустошена истерикой. Глаза, всё еще горели от пролитых слез, и внутреннее недовольство собственной слабостью вызвало глухое раздражение. Поджав губы, женщина собралась уже встать, но вдруг вспомнила, что засыпала в объятьях Райверна, и застыла, опасаясь пошевелиться и обнаружить рядом спящего риора.
Она некоторое время прислушивалась к тому, что происходит за ее спиной, однако не уловила ни чужого дыхания, и даже присутствия рядом чужого тела. Рассердившись на себя за эту нерешительность, лиори повернула голову и… ощутила разочарование — на кровати, кроме нее, никого больше не было. Он все-таки сдержал слово и ушел спать на пол. Раздражение стало сильней. Альвия села, ожесточенно потерла опухшее лицо, откинула назад волосы, упавшие на глаза, и повернула голову в ту сторону, где должен был спать Кейр.
Он обнаружился на своем месте. Кажется, риору было безразлично, на чем спать. На полу явно чувствовал себя так же вольготно, как и на мягкой перине. Раскинув в стороны руки и ноги, Кейр сладко сопел, не зная, что стал объектом пристального изучения.
— Хорошо, что ушел, — проворчала Альвия. — Так он и меня бы с кровати спихнул. Смотри, как развалился.
Но это было показное недовольство. Взгляд лиори то и дело возвращался к мужской груди. Камзол, которым Райверн укрылся, сполз на живот, и взору Перворожденной предстал разъехавшийся ворот рубашки, сквозь который виднелась рыжеватая поросль на мускулистой груди. Альвия отвернулась, но уже через мгновение опять смотрела на риора, покусывая губы. Помимо воли вспомнилось озеро, и то, что сейчас было скрыто одеждой, оказалось легко представить без нее.
— Да чтоб тебя, — фыркнула лиори.
Она поднялась с кровати, постояла немного, стараясь не смотреть в сторону спящего мужчины, однако не удержалась в очередной раз, развернулась к нему и, поднявшись на цыпочки, подошла ближе. Помучившись сомнениями и проиграв в борьбе себе самой, Альвия сцедила сквозь зубы ругательство и окончательно сократила расстояние, разделявшее ее с Райверном. Опустилась на колени и нависла над головой. Темно-медная прядь закрыла часть лица риора, мешая Перворожденной рассмотреть его, и Альвия, мученически вздохнув, осторожно убрала волосы, сдвинув их в сторону.
Теперь она могла разглядеть всё до мельчайших лучиков-морщинок, наметившихся на внешних уголках глаз смешливого риора. Ее взгляд изучил высокий чистый лоб, сейчас не отмеченный тенью раздумий, прошелся через густые брови и остановился на глазах. Ресницы не трепетали, сон Райверна был спокоен. Альвия опустила взгляд ниже на приоткрытые губы, коротко вздохнула и посмотрела на уродливый шрам. Она плохо помнила, как располосовала лицо своего возлюбленного. Вообще тот вечер был скрыт от нее мутной дымкой тумана боли и ярости. И самым ярким воспоминанием осталось мгнвоение, когда она шагнула в покои отца и увидела Райверна с окровавленным ножом в руке. Дальше образы были похожи на ночной кошмар, который вроде бы и помнишь, но полной картины восстановить не можешь, вспоминая лишь урывками.
