Поначалу его удивил мох, которым поросли Тропы, в тех тоннелях, что достались хартиям, ничего подобного не было. Когда же в таком тоннеле открылся проход, и хранитель, белокожий красноволосый мужчина, чей возраст невозможно было угадать, даже если бы Райверн всматривался в него несколько часов к ряду, чуть склонил голову и произнес ровным тоном:
— Следуй за мной.
Риор не стал возмущаться столь волной форме обращения, на первый взгляд показавшейся пренебрежением, и как позже выяснилось, поступил совершенно верно. Дайр-имы не вникали в тонкости титулов и этикет верхнего мира, как они называли риораты. И пока чужак не называл своего имени, он оставался безымянным. Сами дайр-имы представляться не спешили, пока их не спрашивали об этом. Но услышав вопросов, отвечали на него прямо, не играя и не жеманничая.
Но все это Райверн узнал позже, тогда же он попросту пропустил мимо ушей непочтительное обращение, решив, что надменность не то, что может привлечь подземных жителей, уже ни раз отказавших в переговорах другим посланникам Эли-Харта, которые ехали к дикарям. Дин-Одел сразу же решил забыть обычное мнение о дайрах, он шел к иному народу, ни больше, ни меньше. У них была своя история, свои традиции и вера. Это главное, о чем риор велел себе на забывать.
А потом Райверн увидел, как проход исчез… Это было подобно истинному чуду! Ни один чародей не сумел удивить риора так, как это сделало самое обычное растение и волшба дайр-имов. Но тогда он сдержался, только тихо охнул и поспешил за хранителем, успевшем уйти вперед. Дин-Одел еще несколько раз обернулся, но стена уже восстановилась, и ничего нового он не увидел, потому занялся разглядыванием стен, потолка, после посмотрел себе под ноги и заметил:
— Шагов почти не слышно.
— Мох скрадывает звук, — ответил хранитель.
— И подсвечивает пространство, — замечание было лишено смысла, потому что это был очевидный вывод, но дайр-им даже не усмехнулся. Он едва заметно кивнул и произнес:
— Да.
— А что он еще может?
— Рассказывает нам, кто встал на Путь.
— И вы так запросто все это мне рассказываете?
Провожатый, наконец, обернулся и вопросительно приподнял тонкие брови.
— Это же тайна вашего народа, — попытался объяснить свое удивление Райверн. Он знал, что дайры не подпускают чужаков к своему миру и строго хранят знания, связанные с ним.
— Разве во мхе может скрываться тайна? — чуть заметно улыбнулся дайр-им.
— Наверное, нет, — усмехнулся Дин-Одел.
И каменные плиты здесь не имели ни трещин, ни сколов, в отличие от тоннелей, которыми пользовались хартии. Впрочем, это объяснялось еще проще: дайр-имы следили за своими Тропами, а подземные ходы жителей риората были заброшены хозяевами, потому разрушались все сильней. Люди за ними не ухаживали, и время вносило свои изменения. И если однажды тоннели обрушатся, в этом не будет ничего удивительного. Оставалось надеяться, что в этот момент они будут пусты.
А потом начались арки. Сначала немногим выше его роста, но, чем дальше продвигались дайр-им и риор, тем выше поднимался свод. Вначале это были простые арки, вырубленные в камне и обработанные мастерами, убравшими все неровности и шероховатости. Они не произвели на риора особого впечатление, кроме того, что по каменным прожилкам тянулись нити мха, подсвечивая их, что придавало аркам немного таинственный вид.
А затем… Затем арки начали меняться. Они стали выше, появился орнамент, вырезанный из камня. И сколько Райверн ни пытался понять, что это, ему никак не удавалось, просто ничего подобного на поверхности гор он не видел. То ему чудились цветы, переплетавшиеся лепестками по всей высоте колон, державших свод арки. То виделись причудливые животные, поднявшиеся на задние лапы, то ли приветствуя проходивших мимо, то ли угрожавшие им.
Еще дальше, помимо резного орнамента появились и письмена. Они сияли чистым золотом на сером полированном камне. Но о том, что написано на арках, Дин-Одел пока спрашивать не стал, вместо этого он смотрел во все глаза, изумляясь величественному великолепию незамысловатых строений. А посмотреть было на что.
Между этими арками, по обе стороны от них, стали появляться ниши, в которых стояли статуи воинов. Они держали в вытянутой руке незнакомое Райверну оружие: длинное древко, металлическое навершие которого было отполировано до блеска. От острой длинной пики изгибался серп, и Дин-Одел подумал, что не хотел бы встретиться с этими «жнецами» на поле брани. Доспехи на статуях были позолоченными и ничем не отличались от доспехов дайр-има, сопровождавшего чужака. А еще риор разглядел, что черты каменных лиц у статуй разные. Они не были похожи один на другого, словно скульптор увековечил когда-то живших собратьев. Райверну даже показалось, что глаза статуй пристально следят за ним, до того воины казались живыми. И он не удержался от еще одного вопроса:
— Кто это? Это ведь не просто статуи?
— Это хранители, прославившие свое имя, — ответил дайр-им. — Так конгуры оказывают уважение героям.
— Хранители — это воины?
