– Послушайте, не расстраивайтесь. Вы сделали, что могли, не так ли? Разве не это главное?
Мистер Ливер повернулся к Саймону:
– И вам же это нравится, не так ли?
Саймон пожал плечами:
– Да, неплохо.
Мистер Ливер снова повернулся к Полу:
– Прислушайтесь к своему брату. Он эксперт. Он знает, что хорошо, а что нет.
Пока отец разговаривал с мистером Ливером, Айрис заметила, как Дорис по ступенькам мезонина поднимается в офис. Она стала дергать Пола за рукав, пока он не обратил на нее внимание и не проследил за ее взглядом. Поставив свой бокал, он сказал:
– Присмотри за Айрис минутку, Саймон.
И:
– Приятно познакомиться с вами, мистер Ливер, еще поговорим попозже.
Затем он направился прямо к лестнице и поднялся, перепрыгивая через ступеньки. Проскочив под висевшей сверху табличкой: ÒÎËÜÊÎ ÄËß ÑÎÒÐÓÄÍÈÊÎÂ, вошел в офис.
Допивая лимонад, Айрис не сводила глаз с двери кабинета. Саймон налил ей еще бокал. Выждав момент, когда Саймон и мистер Ливер смотрели в другую сторону, она спрыгнула с табурета и побежала за отцом наверх.
Она толкнула дверь кабинета и заглянула внутрь: она видела их за этим занятием раньше, уже много раз, и ей не надоедало.
Довольно много времени спустя они оба заметили Айрис в дверном проеме.
Айрис выскочила и побежала вниз по лестнице. Ее голова раскалывалась. Руки покалывало. Она прикусила щеку и во рту была кровь. Она попыталась пройти мимо бара незаметно, но Саймон окликнул ее.
– Айрис, куда ты ушла? Вернись!
Она пробралась сквозь толпу к двери за кулисы. Пробежала по коридору к гримерным. Ее мать была единственной участницей труппы, у которой была своя комната. Айрис обнаружила, что она забита людьми: друзья и доброжелатели ковырялись в еде, разложенной на специальном столике, и потягивали шампанское из фужеров. Мать сидела за туалетным столиком, Ева лежала на перевернутой корзине рядом с ней. Люди толпились вокруг них, пожимали им руки и целовали. Когда Айрис пыталась протиснуться вперед, ее лицо стало красным от жары и прикосновения рюшей и блесток.
– О, боже, – сказала Ева, увидев сестру.
– Ш-ш-ш, – ответила мать.
– Привет, – сказала Айрис, когда наконец добралась до них. Ева поправила воротник рубашки, потрогала волосы и обнажила зубы:
– Пс! Ты что здесь делаешь? Тут не место для детей, так ведь, мама?
Алисса не ответила, потому что Эдвард Уоддис, главный акционер театра, наклонившись, шептал ей что-то на ухо.
– Может, хоть раз ты не будешь приставать? – спросила Ева. Айрис попыталась поймать взгляд матери. Но та смотрела в потолок, слушая Уоддиса.
Айрис ухватила ее за рукав и потянула.
– Мама!
Ведь она только что поняла, зачем пришла сюда.
– Мама! Мама! Мама!
Она пришла предупредить ее. Она пришла сказать: «Мама, они опять за свое. Папа и Дорис дерутся». И спросить: «Почему ты больше не дерешься так с папой?»
– Мама, послушай меня, пожалуйста.
«Дорис хочет, чтобы папа уехал с ней. И папа сказал, что уедет. Ты проигрываешь, мама, разве ты не видишь?» Айрис понимала это своим умом; это было своего рода предчувствие. Разрыв вот-вот должен был произойти, а ее мать ничего с этим не делала. «Не сиди сложа руки, мама, сделай что-нибудь».
Мать смахнула ее руку и подняла палец вверх: приказ дочери перестать быть назойливой и ждать своей очереди.
Истина была в устах Айрис, и в этот раз она была готова ее высказать. «Говори, говори», – разве не об этом вечно твердила ей мать?
– Ева, дорогая, – сказала мать, оторвав ухо от губ Уоддиса и наклонившись вперед, чтобы можно было говорить тихо и быть услышанной, – забери сестру. Отведи ее к Саймону в бар. А еще лучше – найди отца. Именно он должен был присматривать за ней сегодня вечером.
– Мама, хватит, – сказала Ева. – Я одна из актрис, меня нельзя видеть в фойе. Пусть кто-нибудь другой отведет ее.
– Ради всего святого, Ева, – ответила Алисса, – сделай, как я говорю, и не устраивай сцен.
Айрис видела, как к ней поворачивается лицо матери. Разноцветные облака расступились, и реальность вернулась, вперившись в нее взглядом.
– Айрис, я не могу сейчас говорить, ладно? Ты забыла, какой сегодня вечер? Разве ты не видишь, что творится вокруг? Иди с сестрой, увидимся после спектакля.
Ева в ярости схватила Айрис за запястье и потащила ее сквозь толпу к выходу из комнаты. В коридоре Ева наклонила Айрис вперед и толкнула ее в спину, причем достаточно сильно, чтобы та споткнулась.
– Тебе постоянно нужно во все влезать, да? – спросила Ева. – Ты не можешь смириться с тем, что это происходит со мной, а не с тобой. Ты просто не можешь допустить этого.
Ева привела Айрис в гримерную, которую она делила с другими актрисами. Внутри были две актрисы, курившие одну сигарету. Как только вошли сестры, они обменялись взглядами и ушли, не сказав ни слова.