В большом зале с бетонными стенами она ела булочки с колбасой, пила апельсиновый сок и болтала с людьми за ее столом. Узнав, что она англичанка, они тут же выразили отвращение к де Голлю и с надеждой спросили ее о лейбористском правительстве в Великобритании: стало ли при нем лучше? Она с удовольствием их просветила. Собеседники наслаждались ее откровенностью и благодарили за проницательность. Они сказали, что им очень приятно встретить иностранку с подлинно революционными принципами, потому что за предшествующие недели они стали свидетелями нашествия неверующих циников, приехавших просто посмотреть на события. Ее они сочли представительницей другой породы; в качестве награды рассказали о некоторых французских фишках, о которых иностранцы обычно не знают, и надавали советов, как здесь устроиться. Затем, когда она закончила есть, они проводили ее к лифту и нажали кнопку ее этажа – восьмого.
– Победу Вьетнаму, – сказали они, когда двери стали закрываться.
Она в ответ подняла кулак:
– Боритесь за мир.
В комнате коммуникации ее поприветствовала женщина в мини-юбке и высоких сапогах по имени Кати, представившая ее остальной команде. Ева сразу же убедилась, что в офисе работают хорошие люди. Они обнимали ее, расспрашивали о жизни и, увидев, что глаза ее опухли, а губы потрескались, дали ей воду, кофе и косметику. С чрезвычайным терпением они объяснили ей цель работы, их собственные роли – телефонистка, делопроизводительница, машинистка, переводчица, расшифровщица, печатница – и соответствующие этим ролям задачи. Они любезно предоставили ей некоторую степень свободы в выборе работы, которую она хотела бы выполнять, были уважительными, серьезными, благонамеренными.
Как бы то ни было, она не могла испытывать по отношению к ним жалость и неловкость, ведь в конце концов все они были женщинами. Среди них не было ни одного мужчины, а это могло означать, что власть находилась где-то в другом месте, в аудиториях и комнатах комитетов внизу, а здесь, на чердаке, они были вынуждены повиноваться и реагировать. Секретарши – винтики, девочки движения, снующие туда-сюда и приходящие по вызову: вот кем они были, и она, к своему стыду, должна была стать одной из них.
Она решила помогать с печатью плакатов. На большом рабочем столе в центре комнаты одна женщина натягивала шелк на деревянные рамы, вторая выводила рисунок, третья блокировала твердые частицы жвачкой и покрывала поверхность лаком. Четвертая водила деревянной доской с краской по экрану. Пятая поднимала раму и вытаскивала свежий плакат. Работа Евы заключалась в том, чтобы развешивать влажные плакаты для просушки. На одном было написано: ВСЯКИЙ ВЗГЛЯД НА ВЕЩИ, КОТОРЫЙ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СТРАННЫМ, ЛОЖЕН. Другой сообщал: МЫ ХОТИМ КОММУНИКАЦИИ, А НЕ ТЕЛЕКОММУНИКАЦИЙ. Черепа в полицейских касках. Де Голль в роли убийцы. Колючая проволока в телевизионном экране. СМИ как бутылка с ядом: НЕ ГЛОТАТЬ!
Раньше Ева с пренебрежением относилась к такого рода работе. Ее сестра Айрис, бросив художественный колледж, некоторое время работала в Мастерской плакатов в Лондоне, за что Ева ее дразнила. Пустая трата времени, говорила она.
Но после нескольких часов работы над шелком Ева задумалась о том, что, возможно, ее прошлые суждения были поспешными. Она начала понимать привлекательность материалов и ремесленного труда, когда держишь в руках предмет, который можно запросто изменить, когда можно не торопиться, а доводить каждый шаг до конца. Айрис была права – ремесло приносило удовлетворение. В нем было достоинство и, в немалой степени, покой. Вместо шума машин была тишина сосредоточенности, запах льняного масла, чернил, уайт-спирита и сигарет. Разве не так жили люди в Китае?
Около четырех часов пришли несколько мужчин – членов Комитета по связям между студентами и рабочими, всего пять человек.
– А вот и они, – прошептала ее соседка за рабочим столом. – Петухи.
– Простите? – спросила она, удивленная, потому что до сих пор не слышала здесь грубых слов.
– Петухи, – повторила соседка, бросив взгляд на мужчин у двери. – Эти кривляющиеся петухи, нелепые ублюдки.
Мужчины столпились вокруг стола Кати. Они составили небольшой текст, который хотели напечатать, проиллюстрировать и размножить в виде листовки. Кати прочитала его и передала обратно.