Айрис встала и подошла к висевшим на стене театра черно-белым фотографиям со сценами репетиций. Прижала палец к стеклу, закрывавшему одну из них.
– Если ты меня спросишь, – сказала она, – то действительно трудно понять, кто это.
– Кто?
Кит наклонился вперед и приблизился носом к фотографии. – Так это…
– Единственная и неповторимая. Почему
Кит слушал, сузив глаза:
– Айрис, что ты задумала? Мы здесь по какой-то другой причине?
– Мы здесь, чтобы продавать «Интернешнл Таймс» лондонским любителям театрального искусства.
– Не еби мне мозг.
– Хорошо, может быть, я хочу показать тебе.
– Что показать?
– Где работает эта демоническая женщина.
Кит подошел к бордюру. Посмотрел на вывеску.
– Фрёкен Юлия?
– Это пьеса.
– Я знаю, что это пьеса. Алисса Турлоу. Это она? Имя кажется выдуманным.
– Оно не выдуманное. Это ее. Наше.
– Ты пользуешься именем своей матери?
– Это случилось после развода.
– Ах да. Деньги. Твоя мать – богачка. Всегда дело в этом. Ты ненавидишь ее за то, что у нее есть деньги?
Айрис сжала губы: да.
Кит вернулся и встал рядом с Айрис.
– Так давайте разберемся, мисс Турлоу. Сначала вы хотите познакомить меня со своим святым отцом Джо. Теперь вы хотите, чтобы я познакомился с вашей знаменитой матерью, которую вы ненавидите и с которой даже не разговариваете?
– Мы не будем с ней знакомиться. Я привела тебя сюда, чтобы показать, чем она занимается.
– Зачем?
– Ты прав, кому не плевать.
– Тебе не плевать. Это моя точка зрения. Я видел альбом со всеми ее рецензиями и интервью, который ты ведешь. Ты ненавидишь ее, потому что тебе не плевать. Знаешь, было бы проще просто поговорить с ней.
– Проще? Постоянно друг с другом говорить? Иметь дерьмовые отношения, как у всех?
Он пожал плечами:
– Да.
Двери театра открылись, и из них выходили люди. Айрис взяла три журнала. Повернула их лицевой стороной наружу и держала так, чтобы была видна обложка.
– Могу я заинтересовать вас «Интернешнл Таймс» [31]? – спросила она. – Все новости подполья.
Большинство зрителей не обращали на нее внимания. Те, кто покупал экземпляр, были слишком старыми, слишком загородными, слишком чопорными или слишком надушенными, чтобы им был интересен другой ее товар.
– Можно мне парочку?
Голос раздался у нее за спиной. Она повернулась и увидела молодую пару лет тридцати. Он – в рубашке из замшевого шелка и круглых очках с затемненными линзами. Она – с розовой повязкой на голове, с подкрашенными черным глазами и в завязанном на талии макинтоше из ПВХ. Они улыбались и держались за руки.
– Конечно, – сказала Айрис. – Дам вам два по цене одного. Тогда вам не придется спорить о том, кто будет читать его вечером в постели.
Кит с наркотиками стоял в двух шагах позади.
– Сколько? – спросил мужчина.
– Шиллинг и шесть пенсов.
Пока мужчина рылся в карманах, Айрис взяла два экземпляра и передала их женщине.
– Люблю этот журнал, – сказала та.
Айрис заметила, что, когда женщина стала рассматривать обложку, у нее затрепетали накладные ресницы, а губы расплылись в улыбке. Айрис подумала о Еве, которая презирала «Интернешнл Таймс», потому что в нем была одна политика: «Кури что угодно, вдыхай что угодно, коли что угодно, это твоя жизнь, детка, делай это».
Мужчина дал Айрис два шиллинга.
Айрис поискала в сумке мелочь.
– Вы были на спектакле?
– Да, – ответила женщина, убирая журналы под мышку. – Мне понравилось. Ему – не очень.
– Не мое это, – сказал мужчина. – Билеты достались бесплатно, не хотел их терять.
Айрис положила сдачу в открытую ладонь мужчины.
– А как насчет Алиссы Турлоу? Она была хороша?
Пара с интересом переглянулась.
– Ну, я ее просто обожаю, – сказала женщина. – Я всегда смотрю, когда ее показывают по телевизору. Ее драма. И костюмы. Лично я считаю ее одной из лучших.
– Как она справилась с ролью фрёкен Юлии? – спросила Айрис.
– Ну, она лучшая из всех фрёкен Юлий, не так ли? Она… вылетело слово…
– Категорическая? – сказал мужчина.
– Да, категорическая фрёкен Юлия. Никто не может сыграть фрёкен Юлию так, как Алисса Турлоу. При мысли о фрёкен Юлии думаешь о ней.
– Черт, сколько же лет сейчас Алиссе Турлоу? – спросила Айрис.
– Не знаю. За сорок, пятьдесят?
– А разве фрёкен Юлия не должна быть молодой?
– Честно говоря, это не имеет значения. Алисса Турлоу так хороша, так притягательна, что забываешь о ее возрасте и прочем. Во всяком случае, это мое мнение.
Мужчина кивнул Айрис:
– Согласен с вами. Она слишком стара для этой роли.
Айрис отпустила их, не предложив им марок.
Кит снова подошел к ней:
– Нет?
Она покачала головой:
– Ты был прав. Нам не следовало сюда приходить.
– Я этого не говорил.
– Ну так я говорю. Не следовало.
Они пешком вернулись на Кингс-Кросс и купили вино в магазине рядом с вокзалом.
– Твой дядя будет недоволен, что мы не продали все.
– У нас был хороший забег. Ему не на что жаловаться, я ему не позволю.