На улицах было тихо. Вечерняя суета давно закончилась – в Сомерстауне горел свет в гостиных и были включены телевизоры: один квадрат света вписывался в другой. Сквозь окна доносились приглушенные взрывы выстрелов и смех. Сделав последний поворот, Айрис увидела у входа в «Уэрхауз» белый фургон, а рядом с ним – несколько человек. Она втащила Кита в дверной проем.
– Это они? – спросил он. – Ваша группа?
Она прищурилась, вглядываясь во мрак. Ни одна фигура не показалась ей знакомой.
– Фургон наш. Но людей я не узнаю.
Фигуры одна за другой исчезали в двери общежития.
– Они заходят внутрь? – сказал Кит.
– Они могли взломать замок.
Как только горизонт расчистился, Айрис подбежала и проверила дверь ночлежки. Замок был цел. Внутри дом был пуст, из комнат индийцев внизу доносились звуки нового альбома The Doors «Waiting for the Sun».
Они прошли в театр. Услышали голоса, доносившиеся из зрительного зала.
– Привет! – крикнула Айрис, прежде чем войти.
Люди рассредоточились по комнате. Два суровых на вид парня рассматривали незаконченные фонари на рабочих столах, на сцене два блондина в армейских куртках разговаривали со шведом Пером, неподалеку индиец в тюрбане заглядывал за кулисы. Ямайцы Глен и Эгги курили у второго выхода, рядом с ними стоял Альваро. Его голова была обмотана бинтами, но он явно был рад оказаться в компании ямайцев и, очевидно, рассказывал им, как
– Альваро? – сказала Айрис.
Все замолчали и повернулись к ней.
Ева вышла из-за стеллажа с передвижными креслами.
– Что за хрень? – сказала Айрис.
Ева провела рукой по волосам:
– Фашистская стрижка. Нравится?
– Кто эти люди? – спросила Айрис. – Где все?
– Произошла смена караула, теперь коллектив – они.
Ева повернулась к присутствующим:
– Слушайте все! Это моя сестра.
Люди обернулись и помахали.
– Ты хорошо выглядишь, – сказала Ева. – Ты прибавила в весе.
– Я забочусь о себе.
Ева широко улыбнулась. Лицо ее было грязным, изо рта пахло, что ей совсем не шло.
– Вижу, ты пустила несколько человек, – сказала она.
– Я не знала, когда ты вернешься.
– Все в порядке. Пока они вносят свой вклад. К тому же они хорошие.
Только через мгновение Айрис поняла, что мужчиной, вышедшим из-за верстака, была Дорис. Ее голова обрита. На ней черная кожаная куртка большого размера, старая клетчатая рубашка, синие джинсы и черные ботинки на плоской подошве. Чужой вид. Мужской силуэт. В этом обличье она выглядела (Айрис было противно это признавать) впечатляюще.
– Привет, – сказала Дорис.
– Так ты вернулась! – сказала Айрис. – Ты уже видела папу? Ты должна ему позвонить. Он на стены лезет.
Дорис засунула руки в карманы:
– Мне нравятся ваши фонари. Ева сказала, что вы делали их с местными детьми.
– Просто позвони ему. Он, блин, твой муж.
– Вижу, ты купила вино, – сказала Ева. – Позволь.
Она взяла бутылку из рук Айрис.
– У нас есть рис и овощи, я собиралась приготовить жаркое. Праздничный первый ужин. Ты и твои друзья, конечно, присоединяйтесь.
Айрис перевела взгляд на Еву и Дорис, затем пробежалась глазами по новым лицам. Идеально. Фотографическая открытка. У Евы теперь было все: отстраненность от политики, верный бойфренд, театр матери, любовница отца.
Ева сделала шаг вперед:
– И еще…
Она понизила голос, но не настолько, чтобы остальные ее не услышали.
– …я хотела сказать, нам жаль, что мы так уехали. Время было против нас. Тебе бы все равно не понравилось, это определенно не твое.
Айрис играла с одним из своих кулонов, проводя им по цепочке так, что он издавал звук, похожий на открывающуюся молнию. Теперь она опустила его, и он упал на грудь.
– Не тебе решать, что мне нравится, а что нет.
– Ты права, права. Можно назвать это новым началом?
– Возможно.
Айрис адресовала свои слова мужчинам в армейских куртках и со значками с Мао, которые, как и многие подобные им прежде, могли воспринять ее внешность как признак слабости. – Я хочу знать все, что произошло, пока вас не было. Куда все уехали, кто эти люди, какие у тебя сейчас планы?
– Мы тебе все расскажем. За ужином. Обо всем по порядку. У нас есть деньги?
– Уже у нас?
– Давай не будем терять время.
– Для чего вам нужны деньги?
Дорис коснулась плеча Евы, попросив дать ей слово.
– Слушай, Айрис, – начала она, – случилось много разного, но суть в том, что я согласилась сотрудничать с «Уэрхауз»… Вы бы назвали это хэппенингом, а я – перформансом. Мы все еще на начальной стадии, обмениваемся идеями. Но прежде чем мы двинемся дальше, нам нужно знать, есть ли средства. Нет смысла планировать что-то, если мы не можем позволить себе это сделать.
Айрис положила руку на свой мешочек:
– Деньги? Немного.
– Удар, – сказала Ева. – Это удар. Теперь другой вопрос: кинопроектор. Он в кладовке с реквизитом?
– Я думаю, у Саймона, наверху. Зачем он тебе нужен?
– После ужина я собиралась показать группе фильм «Трибунал Син-Сун».
– Зачем?
– Я рассказала о нем Дорис, и она думает, что он может стать хорошей отправной точкой.
– Я не хочу, чтобы люди видели это, Ева.
– Да ладно тебе, Айрис. Здесь нечего стыдиться.