Эдвин явно волновался и, судя по тому, как избегал взгляда, боялся новой ссоры.
— Древнее эльфийское кладбище. Много ценностей и артефактов. Часть могил разорили. Полсотни лет назад. Но все равно общая сила оставшихся артефактов так велика, что они формируют некое подобие источника, — мое молчание виконта заметно воодушевило. А почувствовав возможность улизнуть в научную беседу, он заговорил бодрей. — Это происходит потому…
— Эдвин, — строго пресекла я попытку сменить тему. — А нежити, любого уровня нежити, там совершенно случайно нет? — Нет, — он отрицательно покачал головой и твердо встретил мой взгляд. — Там есть что-то другое. Не знаю, что. По записям охотников за сокровищами, нечто сильное. Достаточно сильное, чтобы мстить обидчикам. Даже убежавшим на континент.
— Впечатляет, — признала я. — Обычному призраку такое не под силу, к сожалению.
— Главное, не уходить вниз, — подчеркнул Эдвин. — В записях охотников упоминались белокаменные ворота на следующем ярусе захоронений. Те, кто проходил сквозь них, навлекал на себя проклятия и гнев погребенных здесь эльфов.
— А те, кто оставался выше?
Кромешная тьма прохода в усыпальницу полнилась угрозой, притягивала взгляд. Казалось, оттуда в любой миг выплывет бесплотная фигура огромного призрака. Глаза его будут пустыми, а сердце переполнено ненавистью.
— Были и такие. Их не преследовали древние, — тихо сказал Эдвин.
Я сильней сжала его руку и вздохнула, не скрывая облегчения. Только тогда поняла, что ждала ответа, затаив дыхание.
— Надеюсь, в такой близости от входа безопасно.
— Вполне, — он ободряюще улыбнулся, обнял меня за плечи. Ощущение чужого присутствия тем временем становилось все сильней. Казалось, меня пристально рассматривают. Судя по тому, как Эдвин, подняв голову, смотрел в сторону источника этой силы, он тоже чувствовал птиц. Они постепенно приближались, а крайне неприятное ощущение, что все их внимание сосредоточено на мне, отзывалось болью в костях. Закрыв глаза, заставляла себя дышать и ждала, когда они пролетят мимо.
Но они остановились.
Словно наяву видела, как пять крупных птиц уселись на дереве недалеко от пещеры. Солнечные блики на сером, будто стальном оперении, янтарные хищные глаза настороженно и требовательно прищурены, клювы повернуты в мою сторону. И все же казалось, с такого небольшого расстояния птицы не видят меня четко, потому что взгляд ни одной из них не встретился с моим. Голова гудела от магического принуждения, но я боролась с приказом выйти, показать себя. Вцепилась в обнимающего меня Эдвина обеими руками и не сдвинулась с места.
Прошла вечность, не меньше, прежде чем сила приказа пошла на убыль. Отчего-то создалось ощущение, что птицы успокоились, приняв меня за забытый кем-то артефакт.
Они улетели, ощущение чужого присутствия постепенно уменьшалось.
— Видишь, — голос Эдвина звучал глухо, словно пробивался через туман. — Не заметили. Нас скрыла сила захоронения.
— Да, — я заставила себя кивнуть, вымучила улыбку.
Рассказывать о магическом приказе и пристальном внимании птиц не стала.
Парило, идти было тяжело, болела голова, разговаривать не хотелось. Вот мы и молчали, обменявшись до вечера едва ли десятком фраз. Устроились на ночлег в небольшой пещере. На вход Эдвин повесил маскирующий щит, я разожгла магический огонь, вскипятила воду для чая.
— Ты очень тихая сегодня, — заметил виконт, принимая протянутую ему чашку.
— Просто устала, — отмахнулась я. — Дорога трудная.
— Можем пойти медленней, — предложил он.
— Нет-нет, — решительно оказалась я. — Чем скорей доберемся до источника, тем лучше.
Мысль, что будем где-то задерживаться, растягивать путешествие до гавани, раздражала. Воспоминания о птицах и Великом магистре бесили. Я чувствовала себя загоняемой дичью, ценной добычей. Собственная беспомощность и уязвимость ярили. Хотелось поскорей разделаться со всем, сесть на корабль и уехать. Уехать хоть куда-нибудь. Главное, подальше от Ордена, инквизиторов, Серпинара и сыщиков короля, разыскивающих по всей стране убийцу принца. — Тоже верно. Но я не хочу, чтобы ты выбивалась из сил, мягко возразил Эдвин.
— Я не выбиваюсь, — огрызнулась я, тут же пожалев о несдержанности. Эдвин нахмурился, черты его лица ожесточились. — Просто этот день был трудный. Очень.
— Тогда ложись, — сухо посоветовал он. — Постарайся поспать. — А ты?
— Я пока не буду.
Твердый тон, плотно сомкнутые губы, сложенные на груди руки. Все подсказывало, что спорить с Эдвином бесполезно.
Меня это, правда, не остановило.
— Знаю, ты хочешь последовать совету леди Тимеи. Но сейчас этот совет бессмысленный. Скорей вредный.
Левая бровь виконта вопросительно приподнялась, во взгляде читалось недоверие. Конечно, я ведь осмелилась не согласиться с великой всезнающей эльфийкой. Даже если ее совет был глупым в своей категоричности. Стараясь сдерживать раздражение, пояснила:
— Она сказала, Серпинар может повлиять на меня, когда резерв пуст. Сегодня я не колдовала. Резерв полон. В твоих ночных бдениях нет нужды.
