Лорд Хаттий снова упомянул монстров, напомнил о ловушках, которые Орден часто располагал рядом с источниками. Об этом он говорил вечером, но повторялся, как и леди Тимея, уже который раз пояснявшая, как следует использовать заменяющий третьего мага артефакт. Лорд Брешаан снова нарисовал в воздухе формулу заклятия, способного заслонить от всплеска энергии источника, если с ней вдруг не удастся совладать. Лорд Цием и леди Гвильда мягко оттеснили от меня Эдвина. Даже по обрывкам тихого разговора тема становилась ясна: уцелевшие дети. И это обсуждалось за последние дни не впервые.
Я вежливо улыбалась, заверяла, что помню формулы, благодарила за науку и не могла понять, о чем молчат многословные эльфы. Эдвин взял меня за руку, и в наступившей тишине его голос прозвучал грустно и торжественно.
— Я благодарен Судьбе за знакомство с вами, — он обвел Орлов взглядом, каждого назвал по имени. — Я буду скучать. Эти простые слова подействовали на эльфов, как
заклинание. По улыбкам и слезам, блеснувшим в глазах женщин, я внезапно поняла, отчего призраки тянули с прощанием. Четвероногий отступник значил для них больше, чем выбранный, поддерживаемый ими же стиль общения позволял показать. А Эдвин своим признанием перевел отношения на другой уровень. И за это Орлы были ему благодарны.
— Мы тоже будем скучать, — неожиданно по-родственному ответил лорд Брешаан.
Думаю, если бы он мог, обнял бы Эдвина.
— Я верю, что мы еще когда-нибудь встретимся, — заверила леди Тимея, смахнув слезу. — В этом мире или в том.
Солнце поднялось высоко, припекало. Спрятавшись в тени рощицы, мы устроили привал. Эдвин растянулся на мягком мхе, заложив руку под голову, и задремывал. Я сидела рядом, опершись на ствол, мелкими глотками отпивала из металлической фляги холодную воду и смотрела на долину, которую мы пересекли, на горы и Гнездо. Из-за зыбкого марева крепость казалась миражом, призраком.
— Почему именно они?
— Извини? — сонно откликнулся Эдвин.
— Почему из всех Орлов призраками стали только пятеро? — повернувшись к нему, уточнила я.
Он сел, неопределенно пожал плечами.
— Кто знает, почему некоторые вообще становятся призраками.
— Месть, невыполненный долг, незаконченное дело, отчаянное нежелание умирать…
— Тогда призраков на свете должно быть значительно больше, не находишь? — он усмехнулся, и вдруг веселость как рукой сняло. Виконт, нахмурившись, вглядывался в даль.
— Прячемся, — скомандовал он, подскакивая, подхватывая сумку.
— От чего? — голова закружилась из-за того, что слишком быстро встала. Показывать слабость не хотелось. Вцепившись в ствол дерева, делала вид, что вглядываюсь в зеленоватое марево над долиной.
— Птицы, — раздраженно бросил он. Схватив с земли мою сумку, нетерпеливо добавил: — Не стой! Здесь нельзя прятаться магией!
Кивнула, оторвала себя от дерева и поспешила за Эдвином. Он вел быстро, но неуверенно, словно искал ориентиры. Белый камень, ручеек, большой валун. В пещеру, вход в которую скрывал раскидистый куст калины, я буквально ввалилась. Голова кружилась, пол уходил из-под ног, я оперлась на прохладную каменную стену и только тогда перевела дух. — Тебе плохо? — забеспокоился Эдвин. Бросив сумки, взял меня за плечи, заглянул в лицо. — Ты очень бледная. — Уже лучше, — я изобразила улыбку, но онемевшие губы слушались плохо.
— Врунья, — ласково пожурил он, осторожно помогая сесть и устраиваясь рядом.
— Почему нельзя было спрятаться магией? — испытывала неловкость, потому что заставила его волноваться, и попыталась отвлечь Эдвина вопросами.
— Здесь довольно нестабильная местность, — извиняющимся тоном, пояснил он. — Любое волшебство усиливается.
Многократно. Обычный маскирующий щит мог превратиться в клетку, в которой мы просидели бы несколько дней.
Не стала заострять внимание на том, что и этими сведениями Эдвину следовало поделиться раньше. Но интуиция подсказывала, что на этом сомнительные неожиданности не закончились.
— Почему ты решил, что там его птицы?
— Увидел характерную вспышку, — отмахнулся он. — Тебе, правда, лучше?
В голосе слышалось столько тревоги, что сердиться на Эдвина было невозможно. Я кивнула и тут почувствовала приближение какой-то силы извне.
— Птицы, — заметив мою настороженность, шепнул он. — Они здесь тоже сильней.
— Тогда почему ты уверен, что они нас не почувствуют? Закономерный вопрос Эдвину не понравился. Виконт отвел глаза, заметно смутился и промолчал. Я вздохнула, взяла его за руку. Он осторожно сжал мои пальцы, но на меня не посмотрел.
— Я уже догадалась, что ответ мне не понравится, — усмехнулась я.
Хотелось его подбодрить. Ведь понимала, что ему тоже тяжело, и не хотела усложнять размолвкой наши и без того сложные отношения.
— Там внизу, — он кивком указал на темный ход под землю, — там могилы.
Я не боялась мертвых. Не боялась нежити. Боевые маги быстро учатся избавляться от страха и эмоций. В схватке они только мешают. Но тихие слова Эдвина разбудили животный ужас перед неведомым. По спине пробежал холодок, волна страха приподняла тонкие волоски на руках. Но я не перебивала.
