Я вспомнила, что магистр навесил на виконта три артефакта. Подчиняющий, передающий магическую силу и лишающий памяти. Было даже наивно рассчитывать, что волк узнает меня, пока работают амулеты.
Первым делом создала фантом дара виконта. Заклинание было рассчитано на восемь часов, из них два потратятся на пересаживание артефактов. Изучать в подробностях, как выглядит волк, мне было некогда. Поэтому создавала то, что уже делала раньше. Фантом виконта Миньера, артефактора Ордена.
Прошло два с половиной часа. Я стояла напротив сияющего золотом Эдвина, любовалась так и не забытыми чертами очень дорогого мне человека. И плакала, вбирая магию восстанавливающих амулетов.
Вначале хотела создать фантом артефактора Ордена. Изобразить инквизитора и наделить его несколькими характерными признаками дара Миньера. Но у меня не вышло. Получившийся фантом был неживой куклой, глиняной заготовкой, неспособной никого обмануть, к тому же почти лишенной дара.
И я, невольно сравнивая себя со скульптором, постепенно наделяла фантом родными чертами. Длина волнистых волос, тонкий шрам на плече, яркая родинка на животе, разворот плеч. Высокий лоб, нос с тяжелым основанием, манера чуть приподнимать одну бровь, глубокая морщина между бровями, если Эдвин над чем-то серьезным задумывался. Красота чутких пальцев, надежность во время общего волшебства, доверие в боях против живых и мертвых.
Чем больше придавала фантому черт Эдвина, тем ярче и полней сиял наводимый на куклу дар. Хоть я и знала, что создаю бледный отголосок истинной силы золотой магии.
Потому что никогда не видела ее полностью из-за амулета. Но и это блеклое волшебство словно вернуло мне Эдвина. Такого, каким он был до того, как предал меня.
После той ночи у источника все окончательно сломалось. И пряча отработанные бляшки одноразовых амулетов в мешочек на поясе, я знала, что за изгородью поместья наши пути навсегда разойдутся.
Сила лишающего памяти амулета впечатляла. Волк настороженно рассматривал свой дар в человеческом облике, а во взгляде не мелькала и искорка узнавания.
Первым я решила снять с Миньера артефакт, передающий магию. Из вполне корыстных соображений. Надеялась, что резерв виконта сейчас не полностью растрачен и еще сможет восстановиться за необходимое для избавления от других артефактов время.
Клещ вцепился в волка мертвой хваткой. Осторожно вытаскивая головку паразита специальным заклинанием, до дрожи боялась повредить артефакт. Ведь потом мельчайший осколок мог вызвать болезнь. К тому же приходилось удерживать на месте волка, связывать его магией, чтобы он не крутил головой. Виконт, забывший в зверином облике, что сияние и поблескивание волшебства не всегда опасно, норовил дернуться в самый неподходящий момент.
Придирчиво рассматривая с трудом извлеченный артефакт, наконец, смогла вздохнуть спокойно. Клещ был цел, активен и мечтал прицепиться к какому-нибудь дару. Едва он оказался на фантоме Эдвина, магия золотой фигуры померкла. Будто из нее вытянули силы. Только у сердца теплился магический огонек. Увиденное напугало. Никогда не подозревала, что сила подобного артефакта настолько велика. Оправившись от потрясения и сломав еще пару восстанавливающих амулетов, обернулась к волку. Его дар сиял ровно и слабо, казался истощенным, измученным, как после затяжной пытки.
Учитывая магию отвратительного клеща, удивляло даже не это, а стойкость виконта. Я в таком состоянии лежала бы пластом и не шевелилась. Он же был настороже. Из-за оставшихся артефактов покорный воле Талира и не узнающий меня волк глядел исподлобья, предупреждающее приобнажив клыки. Пока амулеты восстанавливали мой резерв, вспоминала, что Эдвин всегда был таким. Работал с полной отдачей, через боль, через силу. До последнего. Он отказывал себе во всем, даже во сне. Чтобы хотя бы попытаться защитить меня от Серпинара. Тогда я этого словно не видела, ослепленная обидами и растущим недоверием. Уже не впервые мне было стыдно из-за воспоминаний о собственном поведении.
Разбираясь с подавляющим волю артефактом, поняла, почему в зверинце не было ловушек. Даже если бы кто-то решил похитить волка, он сопротивлялся бы всеми силами. В этом было недоступное моему уму извращение, подпитавшее ненависть к Талиру, Серпинару и всему Ордену в целом.
Когда я закончила возиться с угнетающим волю артефактом, уже рассвело. Пели птицы, в другой части зверинца фыркали животные. Нужно было поторапливаться, и я взялась за третьего клеща, не дожидаясь, когда амулеты восстановят резерв.
Медная нить заклинания, крепко удерживающая артефакт, перенесла паразита на бледный фантом Эдвина. Транс прекратился. Я с облегчением вздохнула, нашарила в мешочке восстанавливающий амулет. Магия хлынула в меня через ладонь, согрела сердце. Я снова почувствовала свежий воздух, запах мокрой от росы травы, звон комара у самого уха. Встала с колен, потопала затекшими от долгого пребывания в одной позе ногами.
И тут услышала истошный визг.
Сердце заколотилось. Мысли спутались. Дыхание сбилось, а рука сама потянулась за лечебным амулетом.
