И все четверо были записаны в библиотеки. Там же они и работали, выполняя поручения, которые им давали начальники СИЗО.
И, как показали камеры, библиотеки были последним местом, куда они заходили, но не выходили.
Все четыре заведения, откуда пропали убитые, недавно ремонтировались, ремонт был разной степени сложности, но он был.
Все четверо были богаты.
Во всех четырех тюрьмах недавно менялась система видеонаблюдения.
– Как там? – спросил Стас, позвонив после обеда.
– У тебя сегодня выходной, – напомнил Гуров. – Как там Наталья?
– Да вот, увезли в операционную. Сижу в коридоре, жду, тоскую по работе, – вздохнул Крячко. – Сгоняй-ка ты в морг, если устал сидеть за бумажками. У тебя обычно через пару часов кабинетной работы начинают буквы в глазах плясать.
– Я становлюсь стар и предсказуем, – посетовал Лев Иванович. Но напарник был прав. Он в самом деле не особо любил кабинетную работу и старался больше работать на земле. Так что можно было и развеяться. Да и вся прочитанная информация лучше уложится в голове.
Но оторваться от новых материалов Гуров не мог. Он пытался вычленить что-то, чего пока не видел. Что-то, что объединяло бы СИЗО. Подсказку, ключ к этому странному делу. И от перспективы утонуть в данных и перестать различать буквы и цифры Гурова спас его старый знакомый. Бдительный дворник Анатолий отзвонился, как и обещал, чтобы сообщить о том, что около служебного входа в СИЗО дежурит подозрительная машина. Стоит во дворе, но так, чтобы было видно вход. Дворник несколько раз подходил и проверял, водителя не видно, потому что окна затонированы. Толик даже стучал в стекло и просил сменить дислокацию, потому что ему нужно убраться, а потом и вовсе сочинил, что стоять там запрещено. В общем, мешал специально всеми силами, номер и марку записал и все тут же продиктовал Гурову.
Лев Иванович похвалил сторожевого дворника за бдительность, и, хоть полковник был практически уверен, что машина либо угнана, либо находится в аренде на очередной украденный паспорт, он все равно зафиксировал все данные и на всякий случай решил проверить, не дежурят ли какие-то подозрительные машины недалеко от других изоляторов. И вот ведь сюрприз, стоило Илье получить доступ к камерам уличного наблюдения в режиме реального времени, оказалось, что да. Наблюдение велось за всеми учреждениями. Так же, как и за Бутыркой. Машины менялись, и да, все они были арендованы, как и предполагал Гуров, на паспорта или водительские удостоверения людей, которые не знали, что их документы участвовали в такого рода «мероприятии».
Екатерина Сергеевна Алая всегда любила свою работу. Сколько лет она уже работала в системе, но еще ни разу у нее не было ни одного похожего друг на друга дня. Каждый день что-то новое. Когда в ее руках сосредоточилось управление медицинскими учреждениями тюрем и следственных изоляторов, ей впервые попалась статья о знаменитом докторе Гаазе. Врач немецкого происхождения приехал в Россию, чтобы лечить людей. Жил в Москве, помогал всем, кто к нему обращался, но почему-то именно заключенные интересовали его больше всего. Именно он стал продвигать развитие тюремных клиник. Добился того, чтобы попечительский совет о тюрьмах взял на себя заботу в том числе и о здоровье людей, которые в то время, как только попадали за решетку, полностью лишались гражданских прав. Читая об этом удивительном человеке, Екатерина Сергеевна понимала, что вот оно. Именно то, чем она должна заниматься. Конечно, ей было далеко до Гааза. Он увидел ужасную антисанитарию, боль, страх и страдания и смог исправить систему. Она же стала ее частью. И теперь капитана Алая должна была сделать так, чтобы вся система медицинских учреждений работала исправно и история не повторялась. Это было сложно. Сложно, потому что в тюрьмах нет ничего романтического, как любят изображать в своих песнях авторы русского шансона. Заключенные далеко не невинно пострадавшие ангелы. Конечно, есть те, кто попал в заключение по ошибке. И часто – трагической ошибке. Но большей частью… Самое сложное для Екатерины Сергеевны было сохранять внутреннее спокойствие. Не пытаться спасти или огульно осудить всех. Просто относиться к заключенным как к обычным людям – кто-то оступился, кто-то невинно пострадал. Но все они заслуживают нормального обращения, социальных благ и медицинской помощи.
Каждый раз, когда капитан Алая приезжала в очередную больницу с инспекцией, мысленно она просила помощи у старого доктора Гааза. Просила помощи в том, чтобы быть объективной и ничего не упустить. Кто бы что про нее ни говорил, а кости Екатерине Сергеевне перемывали постоянно и много раз даже пытались отправить на пенсию, она собрала прекрасную команду из верных ей учеников, которые разделяли ее взгляды. Без фанатизма, но с должным вниманием к работе. Вот к ним она сейчас и обратилась, чтобы собрать для Орлова максимум полезной информации.
