Шаг в Безмолвие полностью

Герика с тревогой и каким-то отчаянием попыталась вновь поймать его взгляд, словно хотела что-то сказать ему без слов, но вождь отвернулся и заговорил с соплеменниками. Только лекарь Солмир подошел и осторожно коснулся ее руки:

– Зря вы это затеяли, госпожа, – тихо, чтобы никто не услышал, сказал он. – Северяне умрут, а их вождь обиду запомнит.

Герика молча опустила голову. Но тут же взяла себя в руки и принялась суетиться вокруг мужчин, до сих пор казавшихся неживыми: осмотрела их зрачки, ощупала еще теплые шеи, приложила ладонь к приоткрытым ртам – еле ощутимое дыхание жизни чувствовалось внутри, но оно таяло с каждым мгновением, и мелья бросилась к полкам, уставленным горшочками и флаконами с различными снадобьями.

– Солмир, пусть сюда принесут горячего красного вина, масло для растираний и теплые одеяла. Снимите одежду с северян, и пусть их разминают без остановки, разгоняя по телу кровь. Покажите, как вдыхать в них воздух, чтобы заставить сердце биться, – распорядилась девушка. – Найдите мне настойку дурмана, женьшень и вытяжки из тысячелистника и аралии. И еще мне понадобится сок бешеной ягоды, atropia… надеюсь, у вас он есть?

– Atropia? – изумленно воскликнул Солмир. – Но ведь это смертельный яд!

– Да, – устало кивнула Герика, – это яд, но он – единственный может противостоять действию мускарии. Все зависит только от количества капель. И еще от тех компонентов, что я добавлю к нему.

Она быстро записала на дощечке рецепт и протянула его ошеломленному лекарю:

– Принесите мне все, что указано здесь, приготовьте полые трубки для вливания снадобья… и помолитесь Великой Тривии, чтобы у нас получилось.

Это была тяжелая ночь.

В небольшом помещении схолоса было влажно и душно, и уже очень скоро туника Герики начала прилипать к спине. Она сидела в стороне за узким и неудобным столом, смешивала, вливала, разогревала, добавляла и хорошенько взбалтывала, превращая отдельные ингредиенты в нечто чудодейственное и краем глаза наблюдая за тем, как яростно и настойчиво северяне стремятся вернуть к жизни умирающих собратьев. Они определенно знали, как хорошенько размять застывающее тело – не важно, от холода или от того, что кровь перестает двигаться под воздействием яда. Щедро плеснув разогревающего масла, они по двое растирали каждого из отравленных с головы и до кончиков пальцев ног, а когда уставали, что случалось довольно нескоро, их сменяли двое следующих. В воздухе висел густой запах лимона, имбиря и терпкого мужского пота – и для всех сейчас это был запах надежды.

Рагнар тоже был здесь, и если не разминал, то проверял, слышно ли биение сердца, и при надобности использовал всю мощь своих легких, чтобы помочь пострадавшим дышать, держал трубки, пока Солмир аккуратно вливал в них нагретое вино. Но он ни разу не посмотрел в сторону Герики, а если и говорил, то только с собратьями и только на чужом языке. Даже когда в схолос заглянул взмокший, пропахший конюшней Калигар и сообщил, что три лошади пали, а остальных удалось отпоить, но вряд ли они доживут до утра, вождь ничего не сказал ему. Только молча кивнул.

Герика старалась сосредоточиться, внушая себе, что сейчас не время и не место для посторонних мыслей: малейшая неточность могла привести к роковой ошибке, которая не только погубит троих северян, но и сломает еще две жизни. Руки ее дрожали, но она заставляла себя действовать четко, так, как было написано в свитке: окунуть тонкую иглу в экстракт atropia, медленно вытащить, подождать, пока на кончике соберется крошечная капля, и осторожно добавить ее в почти готовое противоядие… Пот стекал по лицу мельи вперемешку со слезами, но она боялась отвлечься даже на миг, чтобы вытереть глаза.

«Когда люди думают, что знают свое будущее, боги смеются над ними…»

Какой мудрой она ощущала себя, когда писала эти слова для северянина! И как глупо у нее самой получилось устроить собственную судьбу: ловко, как ей казалось, обойдя одно препятствие, она с размаху уперлась в другое. Боги посмеялись над ней, и Герика не успела ничего объяснить Рагнару. Хотя собиралась – как только он вернется, а она выполнит обет и снова сможет говорить.

Крошечная блестящая капля беззвучно упала в густое, темное варево. Все, теперь хорошенько смешать и немедленно дать умирающим. А потом сидеть, кусая губы и пальцы, и ждать, прекратят они умирать или нет.

– Бешеная ягода… Ну, надо же! – покачал головой Солмир, помогая ей вливать целебное снадобье в едва приоткрытые рты. – Просто невероятно.

Рагнар все это время стоял в стороне и смотрел. Когда они закончили, вождь повернулся и, так и не произнеся ни слова, вышел из схолоса во двор.

Вскоре оттуда донеслось нестройное пение, которое подхватывали все новые и новые голоса. Кромхеймцы, которые в это время продолжали растирать своих соплеменников, тоже стали негромко подпевать. Из всех слов Герика сумела разобрать только часто повторявшееся имя сурового северного бога.

– О чем эта песня? – робко спросила она у Арне.