Солан была плохой наездницей, но не раз наблюдала, как танарийские эквистеры и северяне одним движением посылают коней в галоп. И попыталась сделать, как они: ослабила повод, немного откинулась назад и ударила лошадь пяткой в бок. Возможно, та угадала ее намерения и пошла легким галопом – но недостаточно быстрым, чтобы можно было сбежать. Солан слышала позади топот копыт, крики преследователей, и с ужасом думала, что они сделают с ней, когда догонят…
Солнце обжигало. Кровь шумела в ушах. Топот приближался. Девушка отчаянно дергала повод, колотила пятками по бокам, но лошадь почему-то не хотела скакать быстрее.
Что-то просвистело возле ее уха, и кто-то у нее за спиной сдавленно вскрикнул.
Откуда-то сбоку ей наперерез вылетело трое всадников, один из которых стрелял на скаку из лука, и Солан показалось, что он целится прямо в нее. Она испуганно вскрикнула, бросила поводья и пригнулась, вцепившись руками в гриву. Ее непонятливая лошадь резко остановилась, недовольно взбрыкнула, и царевна уже второй раз за сегодняшний день оказалась сброшена на землю.
Сил встать у нее уже не было. Солан лишь приподняла голову и увидела множество окруживших ее лошадиных ног. Чьи-то сильные руки подхватили ее, перекинули через седло, и до боли знакомый голос отдал приказ:
– Найдите остальных.
Удивиться Солан тоже не успела. В ушах у нее зашумело, перед глазами замелькали красные пятна – и она с облегчением провалилась в глубокий обморок.
Герика скучала.
Казалось, год послушания пролетел быстрее, чем этот последний оставшийся день, тянувшийся бесконечно долго. Спустившись после завтрака в сад и неторопливо гуляя в тени фруктовых деревьев, мелья тщательно обдумывала свое положение и свои дальнейшие действия. Увы, после разговора у фонтана почти все доводы разума о том, что неотесанный и грубый вождь северян ей не пара, перестали выглядеть убедительно. Рагнар показал ей, что может быть другим, и этот другой с каждым днем нравился ей все больше. Но, как бы ни изменилось ее отношение к северянину, главное препятствие оставалось неизменным: долг перед семьей. Отец никогда не одобрит этот брак, а если узнает, каким образом он был заключен, неприятностей не избежать. Это будет как раз тот случай, когда Рагнара не спасет ни его хваленое оружие, ни его воины, ни даже покровительство Искандера.
Немного приободренная, Герика вернулась во дворец и стала искать себе занятие, которое помогло бы скоротать время до вечера. От скуки она уже хотела выйти на террасу и в одиночестве поупражняться с бичом, но тут пришла Лара с сообщением, что курьер благополучно отправлен, и пригласила мелью в свои покои. Там Герика впервые увидела сыновей Калигара – двух маленьких мальчиков трех и пяти лет, и с удовольствием провела в играх и занятиях с ними остаток дня. Общение с детьми умиротворяло ее, и, глядя на бойких и смышленых малышей, мелья то и дело задумывалась о том, какие сыновья могли бы быть у них с Рагнаром. Высокие, наверняка темноволосые, с зелеными глазами или с серыми, как у нее… но, в любом случае, никто и никогда не посмел бы смеяться над ними. Она это знала точно.
Когда на город спустились сумерки, а детей уложили спать, Герика и Лара вышли на балкон. Вдалеке над деревьями показался бледный краешек полной луны.
– Уже скоро, госпожа, – улыбнулась Лара. – Потерпите еще немного.
Мелья закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Чуть позже, уединившись в своих покоях, Герика опустилась на колени напротив окна, за которым все выше поднималась луна, зажгла приготовленную заранее свечу и погрузилась в молитвы, благодаря Богиню за посланные ей испытания и прося у нее помощи и защиты в будущем – для себя, для Солан, для добросердечной Лары и ее детей, и для всех женщин, имена и лица которых бережно хранились в памяти. Лунный свет окутывал ее нежным сиянием, и в какой-то момент Герике показалось, что ее лба коснулись невидимые теплые губы. Это был знак. Мелья подняла голову, взглянула в ночное небо и улыбнулась.
«Великая Тривия, я выполнила обет и усвоила урок. Надеюсь, отныне мои речи станут более разумными, уместными и сдержанными, как Ты того и хотела».
Она задула свечу, провела кончиком языка по губам, размышляя, что бы такого сказать вслух, и, тихонько рассмеявшись, прошептала, словно пробуя имя на вкус:
– Рагнар Кромхарт…
Луна укоризненно глянула на нее с высоты. Великая Богиня надеялась, что первым произнесенным жрицей словом будет ее имя, ну или, по крайней мере, возносимая ей хвала, а не имя какого-то варвара, прославляющее чужого бога18. Мелья смущенно хлопнула себя по губам и сосредоточилась на благодарственной молитве. Но дочитать ее до конца не удалось: скрипнула дверь, и в комнату протиснулась запыхавшаяся служанка.
