– Госпожа Герика… вы спите? – осторожно спросила она, вглядываясь в полумрак. И, заметив стоящую у окна девушку, воскликнула: – Прошу прощения, госпожа, лекарь государя Искандера послал за вами! Северяне вернулись… они умирают! Солмиру очень нужна ваша помощь!
Герика метнулась к дверям так быстро, что напугала служанку. По привычке потянулась за висящей на поясе дощечкой… и коротко, нервно рассмеялась, а потом оглушила бедную девушку вопросами:
– Что там случилось? Было сражение? Кто-то погиб? Где государь Искандер?
Служанка в ответ только глупо захлопала ресницами: способность мельи говорить вслух стала для нее неожиданностью.
– Я не знаю, госпожа, – выдавила она. – Лекарь велел…
– Оставим это, – оборвала ее Герика, поняв, что толку не будет. – Веди меня туда, где находятся умирающие.
Вождя она увидела сразу, едва они со служанкой вбежали в схолос, и облегченно выдохнула. Кажется, сейчас здесь собрался весь его отряд, и Герике пришлось протискиваться сквозь толпу северян, чтобы понять, что происходит. Она услышала, как Солмир произнес:
– Бесполезно. Они мертвы.
И как Рагнар сердито ответил ему:
– Во имя Крома, они еще дышат!
Герика подобралась ближе и выглянула из-за чьего-то плеча. Кромхарт, взмокший и грязный, буквально нависал над невысоким лекарем-танарийцем, который беспомощно разводил руками, оглядывая три лежащих перед ним тела. Девушка присмотрелась: эти трое не были ей знакомы. Должно быть, те самые находившиеся в плену северяне. Выглядели они в самом деле как мертвецы: бледная кожа, синюшные губы, у двоих из углов рта стекала пена. И самое ужасное – Герика тоже не замечала у них никаких признаков дыхания.
– Я знаю, что два года назад царь Искандер был отравлен таким же ядом, – почти выкрикнул вождь Солмиру в лицо. – Ядом, что заставляет сердце биться все реже, а потом замолчать навсегда. И вам удалось спасти его. Вспомни, что вы тогда делали для царя, и помоги моим людям. Я обещал им, что они не умрут.
– Напрасно, господин, – ответил лекарь. – Я вижу, вы старались выполнить свое обещание, но… Прошло слишком много времени, дорога была долгой и трудной, и у ваших людей не осталось сил, чтобы бороться. Лечение, которое помогло государю, их уже не спасет, а противоядие, способное побороть
– Мускария? – удивленно пробормотала Герика, услышав знакомое слово. – Здесь, в Баасе?
Она не заметила, что в наступившей тишине ее бормотание прозвучало неожиданно громко и на нее тут же уставилось десятка три внимательных голубых глаз, и пара зеленых – вначале изумленных, а потом весьма озадаченных.
– Мелья? – Рагнар шагнул к ней и пытливо вгляделся в ее лицо. Кажется, на мгновение он даже забыл об умирающих соплеменниках. – Ты… можешь говорить? – Он нахмурился. – Почему ты молчала раньше?!
– Это было мое послушание. – Герика подняла на него ясные и спокойные глаза. – Обет молчания, данный Богине, последнее испытание перед посвящением в Высшие жрицы. Я выдержала его… но сейчас это не важно. – Она перевела взгляд на неподвижно лежащие тела. – Не знаю, что там у вас произошло, но если они отравлены соком мускарии, то я знаю рецепт противоядия. Я нашла его в древних свитках, которые атемис заставляла меня переводить, и хорошо запомнила…
Ну, еще бы. Это был один из первых свитков с рецептами лекарственных зелий и настоев, которые она собственноручно переписала и перевела. Первый и единственный перевод, за который атемис Сефира отругала ее так, что Герика проплакала весь вечер. С тех самых пор девушка уяснила, что малейшая небрежность и неточность в передаче смысла сказанного или написанного может привести к печальным последствиям или даже к гибели человека. Ей пришлось переписать тот свиток несколько раз, чтобы удовлетворить строгую наставницу, поэтому каждая строчка, каждая цифра и буква намертво врезались ей в память.
– …хорошо запомнила этот рецепт, – закончила мелья. И внезапно ее осенила мысль, показавшаяся ей простой и, в то же время, способной разом решить все ее проблемы. Герика внутренне возликовала и тут же добавила: – Я попробую спасти твоих воинов, Рагнар Кромхарт, и, если мне это удастся, ты должен будешь выполнить мое условие. Только одно. Поклянись перед своими людьми, что сделаешь это.
– Какое еще условие? – Ей показалось, что Рагнар растерялся, но отступать Герика не собиралась:
– Ты откажешься от меня, – спокойно проговорила она. – Моя свобода и неприкосновенность – в обмен на жизни твоих людей.
Вождь северян медленно выпрямился и отступил на полшага, словно она прилюдно влепила ему пощечину. Обжигающий и живой взгляд его глаз в мгновение ока сделался ледяным.
В комнате повисла мертвая тишина, через мгновение взорвавшаяся гулом голосов. Но Рагнар вскинул руку, и все замолчали.
– Во имя Крома, пусть будет так, – сдержанно произнес он, стараясь больше не смотреть на нее. – Делай свое дело, жрица.
