– Ты сказал, яд замедляет биение сердца, но очень трудно его замедлить, когда человек быстро бежит или едет верхом. – Кромхарт сорвал с пояса флягу и бросил ее Фаррасу. – На севере, если кто-то отравлен, шаман велит много пить и потеть, чтобы яд выходил вместе с п
– Рагнар… – Искандер понимал, что для вождя северян нет ничего страшнее, чем потерять своих воинов, но не хотел, чтобы он надеялся зря. – Послушай, ты не в силах предотвратить неизбежное. Мой лекарь не сможет…
– Flykk du17, мы теряем время! – грубо оборвал его Кромхарт, схватил поводья и с места выслал коня в галоп, громким свистом призывая северян следовать за ним. Все пятеро сорвались с места, подняв облако пыли, и танарийцам ничего не оставалось, как только стоять и смотреть вслед быстро удаляющемуся отряду.
– Государь, – осторожно обратился к Искандеру один из эквистеров, видя, что лицо танарийского царя становится все мрачнее, – что нам делать? Еще немного – и мы вряд ли догоним их.
Царь перевел на него задумчивый взгляд.
– Значит, правитель не знающей бед Кадокии уже давно желает моей смерти, – негромко проговорил он, и в глазах его вспыхнула холодная ярость. – У всех на виду прикрывается дружбой с царем Эфрана и другими соседями, а сам сговорился с Владыкой шатров, попытался перекупить моих союзников и так подло нанес им удар в спину… Что ж, Ангус, многоликая бестия, уж не знаю, чем вызвана твоя ненависть, но клянусь, с этого дня ты будешь ненавидеть меня еще сильнее!
Искандер развернул коня и приказал своим людям:
– Возвращаемся к переправе!
Один из всадников спешился, подошел к лежащему на земле телу, выдернул стрелы и несколько раз поддел носком сапога голову Йелло. Убедившись, что пустынник мертв, он вернулся к своей лошади и снова забрался в седло.
– Зачем… зачем вы это сделали?! – наконец обрела дар речи Солан.
Флегий как ни в чем не бывало посмотрел на нее и широко улыбнулся:
– Живым он вам нравился больше? Или, несмотря ни на что, вы готовы были выйти за него замуж?
– Нет! Даже если это было решение отца, я бы оспорила его! – возмутилась девушка. – Но нельзя убивать человека только потому, что он мне не пара!
– Он просто оказался в неподходящем месте в неподходящее время, – задумчиво проговорил советник. – Было очень глупо с вашей стороны взять его с собой в Кадокию… впрочем, это уже не имеет значения. – Флегий наигранно всплеснул руками: – Великие боги, какое коварство! Танарийский царь обманул нас: забрал своих людей, а сам жестоко убил взятого в плен царевича…
– Что?! – Солан показалось, что она ослышалась. – Флегий, что с вами? Вы в своем уме?! Я не стану лгать отцу, будто это дело рук царя Искандера!
– …и царевну, несчастную невинную девушку. – Советник прищурил свои ясные голубые глаза и оглядел ее. – Разумеется, перед тем, как убить заложницу, он ее изнасиловал. Бедное дитя, мне так жаль…
Руки Солан дрогнули так, что она выронила поводья.
– Вы не посмеете… – прошептала она, холодея от ужаса.
Советник, все так же улыбаясь, подъехал ближе и, схватив девушку за плечо, резким движением стащил ее с лошади и толкнул на землю. Солан не упала навзничь только потому, что успела ухватиться за край попоны.
– А кто мне помешает? – Флегий повернулся к сопровождавшим их воинам: – Что застыли? Держите ее.
На этом берегу Зубца дорога была не такой ровной, но зато проходила в тени деревьев, и это приносило облегчение в жару. Впрочем, кое-кому, сколько они ни шли, легче не становилось.
– Выброси их, – в который раз повторила Зелия, глядя на шмыгающую носом Тайлин. С момента расставания у переправы та не выпускала из рук подаренные северянином сапоги и всю дорогу роняла в них горькие слезы. Влюбленная дурочка, что тут скажешь!
– Выброси, говорю! – Юная жрица мотнула головой, и Зелия потеряла терпение: – Избавившись от напоминаний о нем, ты быстрее его забудешь. Я всегда поступала так, когда судьба разлучала меня с кем-то.
– А я хочу помнить, – упрямо буркнула Тайлин.
– Глупая девчонка! – проворчала старшая жрица. – Хвала богам, этот варвар оказался… хм… хорошим человеком и не воспользовался твоей глупостью. Мало мне того, что я потеряла в бою троих сестер, так еще и последнюю уцелевшую вернула бы в храм беременную – и от кого? От северянина! Только подумай, что сказала бы атемис Сефира!
– Мне плевать, что сказала бы атемис Сефира, – огрызнулась Тайлин. И вздохнула: – Если бы у меня был от него ребенок, я была бы счастлива.
– Дура! – рассердилась Зелия. – Думаешь, ребенок – это счастье? Ты даже не представляешь, что это такое!
– Можно подумать, ты представляешь! – Юная жрица остановилась и сердито уставилась на нее. – Ты, у которой никогда не было детей!
