Когда взлетали, внизу был уже иной город – палаточный. Пятьдесят тысяч палаток.
Прощались в Домодедово. Обнимались. Обменивались адресами. За эти дни сроднились.
Все уж разошлись. Борейко придержал Альку.
– Не теряйся, – попросил он. – Обязательно не теряйся. Нечего тебе в провинции тереться. Ко мне приезжай. Найдём дело по плечу. Помни, мы одной крови, и от нас зависит, какой сделается жизнь на планете.
Сжал за плечи – осторожно, чтоб не повредить, – и зашагал к поджидающей «Волге».
Альке ещё долго вспоминалось пережитое. Вопли женщин, ногтями скребущих завалы, всхлипы детишек, пробивающиеся откуда-то из-под обломков, – куда было невозможно добраться, перерубленные человеческие конечности. Чаще – во сне, иногда – наяву. И всякий раз его будто окатывало холодным потом.
Спустя время по телевизору передавали репортаж с митинга, организованного Демдвижением. На трибуне Алька увидел своего нового друга.
«Сорок тысяч погибших! Сто двадцать тысяч инвалидов, полмиллиона, оставшихся без крова! – громыхал на всю страну Борейко. – Катастрофа в Армении не только земную кору потрясла! Но и всё наше общество. Рухнуло всё, что прогнило!..»
Алька слушал с грустной улыбкой. И – странная вещь человеческая память! Чем дальше, тем больше эти дни в Спитаке, посреди безысходного горя, стали восприниматься как период счастья и душевной наполненности. Он тосковал по дружной их бригаде, по палатке и, конечно, – по Громовержцу. Человеку, точно знающему, что нужно, чтоб сделать людей счастливыми.
Встреча Баулина с Лапиным состоялась в отдельном кабинете гостиницы «Берёзовая роща». Многолетняя комитетовская вотчина потихоньку стала переходить под крыло Лапинской группировки. Но и комитетовской агентуры по-прежнему было в достатке. Свидание ответственного комсомольского работника с криминальным авторитетом было из тех, что не требуют огласки. Потому стол накрыли в отдельном кабинете, с отдельным же входом со двора. Обслуживала Пичуева, по протекции Лапы ставшая главным администратором отеля.
Лапинская охрана, без которой он теперь не ходил, осталась под дверью. За Лапой, чуть сзади, с блокнотом в руке присел холёный низкорослый блондинчик – Лисёнок, правая рука и казначей всего Лапинского хозяйства. По слухам, именно смышлёный зам не раз помогал хозяину вывернуться из матовых ситуаций. Едва не весь город был убежден, что Лисёнок – кличка хитроумного финансиста. То, что он Лисёнок по паспорту, знали немногие. Была, впрочем, у Лисёнка своя слабость – чрезвычайно удручал его низкий рост. В любую погоду не снимал штиблет на толстой подошве. Выпрыгивал из них лишь перед сном – словно с ходулей. На своего рослого шефа поглядывал с завистью.
Выпили по рюмочке коньяку. Помолчали выжидательно. Лапа, чуть раздавшийся, в элегантной, как всегда, «тройке», с прищуром разглядывал недавнего фарцовщика, а ныне управляющего делами областного комсомола. Наконец, щёлкнул часами-луковицей.
– Ну и?.. – произнёс он. Достал чётки, принялся перебирать.
Под оценивающим, испытующим его взглядом Баулину стало знобко – будто сквозняком потянуло. Несколько сбивчиво принялся рассказывать о планах создания молодёжного банка, напирая на выгоды перевода в него счетов кооперативов.
– И в чём же их выгода? Потерять в стрёмном банчке всё, что нажито непосильным трудом? – с издёвкой поинтересовался собеседник.
Робик понял: нахрап не прошёл. Вздохнул, как бы огорчённый непонятливостью собеседника. Приготовился зайти по второму кругу. Но Лапа, останавливая, приподнял палец.
– Не крути вола, – предупредил он. – Для кооперативов твой банчок – ненужная головная боль.
Пригубил коньяку.
Робик безысходно ждал отказа. «Ну чего тянешь? Я б и сам на твоём месте давно послал».
Наслаждаясь нервозностью собеседника, Лапа вновь отхлебнул.
– В чём мой интерес? – прямо спросил он. Сам же ответил:
– Я вхожу в учредители нового банка…
Баулин посерел.
– А может, сразу в министры финансов? – не удержался он от язвительности. Терять уж было нечего. Криминальный авторитет среди учредителей комсомольского банка – кто на такое пойдёт?
Ни мускул не дрогнул на лице у Лапы. Лишь веко дёрнулось оскорблённо.
– А что, Лисёнок, может, двинем тебя в министры, раз уж предлагают? – обратился он к помощнику. – Нужна же своя «шестёрка» во власти.
– «Шестёрка» уже есть, – отреагировал тот, едва заметным кивком подбородка указав на Баулина. – Зачем нам вторая? Тебе самому двоих закапывать дороже.
Робик сбледнел. Эти ребята умели шутить. Беда в том, что сам он не понимал, до какой степени они шутят.
Лапа тонко, уголком губы, усмехнулся.
– Можно и так, – согласился он. – У меня кооператив «Викинг» – чистенький, очень правильный, ни пятнышка. Его и включим в соучредители от кооперативного товарищества… Меня там по документам вовсе нет, – успокоил он Баулина.
Робик поспешно, едва скрывая радость, закивал.
