– И второе, – продолжил Лапа. – У меня зарегистрировано СП с финнами. Подвозят барахлишко на продажу. А главное – поставляют сырьё на Клинский химзавод. Рвутся поставлять то же самое на наше «Химволокно».
– Губа не дура. Полстраны рвётся, – хмыкнул Робик. Огорченно покачал головой. – Но, увы, – флагман индустрии. Дверь на замке.
– Кто-то замки вешает, кто-то вскрывает, – Лапа продолжал играть чётками. Перестук костяшек отчего-то пугал.
– Будем мониторить, – ввернул новомодное словцо Робик. – Как только появится лазейка, содействие властей обещаю… Для партнёра всё, что могу, – тонко славировал он.
В тот же вечер Робик доложил о результатах переговоров Девятьярову.
– Стало быть, смычка комсомола с криминалом, – с усмешкой констатировал тот. Надбавил пафоса, будто на трибуне. – Перестройка шагает по стране!
– Зато стартуем! – возразил Робик. – А как выйдем на большую дорогу, всех стрёмных попутчиков потихоньку отодвинем.
Девятьяров всё колебался.
– Поплагуев в этом деле не подведёт? Всё-таки мы его НТТМ как закапёрщика для банка планируем.
Робик скривился.
– Не будет из Поплагуя толка, – объявил он. – Мотает его больно. Другой бы давно забогател, а этот сыплет деньги вкруг себя, как из сита. Какие-то Грушинские фестивали, рок-группы. В кабаках его чуть ли не с цыганами привечают. Да и вообще, по-моему, охладел. А нынче кто остановился – тот отстал. Сегодня ярило. А завтра, глядь, обнищуется. Но чего можно не бояться, – так это огласки. Что-что, а подлянки Поплагуй не кидает.
Заметил сомнение, что не сходило с лица первого секретаря.
– Как, кстати, Сонька? – поспешил он перевести разговор.
Жёсткие черты Девятьярова непроизвольно расслабились. С появлением в его жизни пышногрудой любовницы бывший аскет сменил систему планирования. Неделю разбивал теперь не от понедельника до воскресенья, а от встречи до встречи.
Спустя несколько месяцев был зарегистрирован первый по городу и один из первых по Союзу Молодёжный инновационный банк «Пионер».
Анатолий Фёдорович Земский приподнял «походный» портфель, собранный женой. Буркнул:
– Кирпичами, что ли, набила? До Москвы всего ничего, а собираешь, будто в Арктику.
– В Арктику, поди, легче. Там министров нет, – Тамара пригляделась. Какая-то огрузлость проступила в вечно бодром, моторном её муже. Незащищенность, которая изредка, краешком проступала и которую она так в нём любила. Похоже, заездила его эта треклятая реконструкция.
– Коньяк правильный положила?! – всполошился Земский.
– Да уж изучила, чего ваш министр любит. Для начальника Главка отдельно – Хенесси VP. Костюм наденешь – «тройку». Висит поглаженный.
Земский поморщился.
– Ничего, потерпишь. Чистую рубашку сложила и завернула отдельно. Не забудь переодеть, как доедете… Чтоб на коллегии не озонировать. Носовые платки сбоку. Ну, если чего забыла, утром перед отъездом ещё пошуршу – припомню… Что ещё? Да! Прежде чем на коллегию зайти, стрелки на брюках оправь. Вечно они у тебя сикось-накось.
Земский отошёл к окну.
– Зима… – отгоняя тревожащие мысли, произнёс он. – Всё-таки хороший у нас двор.
Он стоял вполоборота, облокотившись о подоконник, и сквозь полуприкрытые веки глядел на присыпанную снегом жухлую траву во дворе, на ледяную горку для ребятни, что монтировали рабочие. Тамара встала рядом.
– Не мечись. Всё будет хорошо. Пробьёшь свой полипропилен, гранулят, – что там у вас? Как всегда, всех ублажишь, ухохмишь. И – подпишут твоё долгожданное.
– Твоими б устами, – буркнул Земский. Тряхнул головой. – Алька куда пропал?
– Звонил, что задерживается. Сидит у постели какой-то заболевшей знакомой. Она в жару. Не может оставить. Как думаешь, – правда?
– Насчёт постели наверняка правда.
Тамара вздохнула.
– Что-то Аленький наш, как с комсомолом связался, привирать начал. И попивать, – робко добавила она. – Позавчера наткнулась за кроватью – пустая бутылка «Старки». Ещё накануне стояла в баре едва початая. И вдруг – пустая. И всего-то за ночь. Как можно так много?
– Худо не что много. А что пьёт в одно рыло. Один, втихаря.
– Мальчика что-то мучит. – Тамара опасливо покачала головой в бигудях. Бигуди мелко звякнули. – Вроде, на счету, хвалят. А вижу, что мучается.
– От того и мучится, что на счету… Не на тот маршрут сел.
Он наткнулся на болезненный взгляд жены.
– Не его это, понимаешь?! – рассердился Земский. – Да и время не его.
– Как же! Сам же говорил, что нынче время фантазёров. А он у нас тот ещё фантазер, хлеще любого.
– Да не фантазёров, а брехунов! Алька – фантазёр. Весёлый, шаловливый, как чижик, – Земский слабо улыбнулся. – А нынче востребованы иные – ходкие, хваткие. Вот среди них и закружило.
