Филатов деликатно скосился на настенные часы, – он уже опаздывал на самолёт.
– А хочешь перцу на закуску? Ещё через неделю на КГБ вышло Министерство внешней торговли. Они уж с год судорожно искали такую же присадку – для китайского партнера, готового переплатить втрое.
– Как жить-то? – простонал Данька.
– Весело, с живинкой! – хлестнул дядя Слава. – Не ломаться, а переть своим ходом. Чтоб другие подле тебя к твоему шагу пристраивались… Назло всем крохоборам. Они нас учат Родину любить. Но помяни – выйдет случай – первыми кинутся её растаскивать. Только Родина – это не они. И не им нас патриотизму учить. Она в тебе. И как ты её пользу понимаешь, такой она и станет. Если мы с тобой отступимся, так и вовсе не заметим, как державу в лохмотья раскроят.
Филатов поднялся. Оглядел повидавшего виды молодого мужчину, вдруг сделавшегося прежним, растерянным мальчишкой. Прощаясь, неловко потрепал по плечу.
– Демобилизуешься, к нам, в Москву, переберёшься? Мать только об этом и мечтает.
– Да нет, – отказался Данька. – Я уж домой. Ребят повидаю.
– К ёжикам! – блеснул золотой фиксой дядя Слава. – Это тоже к слову о Родине. Что Родина, как не друзья и близкие? Когда есть кто ждет и к кому тянет вернуться.
«Если бы ждала!» – подумалось Клышу. И, как всегда при воспоминании о Кармелле, в груди зажглось, – жарко и душно.
ГЕНЕРАЛЬНОГО СЕКРЕТАРЯ ЦК КПСС трясло, как Незнайку за рулём. То в панике от того, что происходит со страной, со всех сил жал на тормоз. И тогда появлялся запретительный Указ «Об усилении борьбы с извлечением нетрудовых доходов» (3.05.1986 г.), то в приступе эйфории вновь газовал, и следом на свет появлялся Закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности», давший старт кооперации (ноябрь 1986 г.), Закон о соцпредприятии (11.12.1986 г.). Учреждались совместные предприятия – с участием иностранцев.
Ветви власти в борьбе за власть цеплялись одна за другую. Первые (консерваторы) отчаянно пытались притормозить разгоняющийся автомобиль, реформаторы, напротив, изо всех сил газовали.
Клыша демобилизовали – по ранению. Благодаря Меншутину история с антисоветской демонстрацией осталась без последствий, и в вузе воин-афганец восстановился без труда. Пошли навстречу с досдачей экзаменов, так что к осени перевели сразу на четвертый курс.
До начала занятий вернулся домой – отлежаться. О приезде никому не сказал. Но добраться по родному городу от вокзала до дома Шёлка незамеченным было невозможно.
Уже в троллейбусе встретил Колю Рака. Непривычно свежего, побритого, благодушного. Работал, с его слов, над новым сборником стихов.
– Договор заключил. Неделю уж не пью, – не удержался, похвастался Коля. – Ощущения, будто заново родился! Рифмы вернулись!
Перед остановкой «Винный магазин «Дружба» принялся протискиваться к выходу.
– Гонорар за стихи проплатили, – стеснительно объяснился он.
В тот же вечер к Даньке ввалились ёжики – Алька с Оськой. Входная дверь оказалась не заперта.
– Ну, где здесь герой-афганец? Будущий боец невидимого фронта? – с порога бодренько вопросил Алька. – Едва вернулся, и уж от корешков легендируешься.
Они вошли в комнату и – осеклись. Герой и будущий боец невидимого фронта лежал на покрывале, уставясь в потолок. Сбоку стояло блюдце, полное окурков.
Проветрил бы, – предложил Алька.
– Проветри, – безразлично согласился Данька. Рывком сел на кровати. Поднял голову. Альку с Оськой будто стреножили. Переглянулись. Дружок сильно переменился. Взгляд его сделался пристальным, давящим. А вот вечный ироничный прищур, знаменитая монголинка, как определил его когда-то Алька, затерялась где-то в глубинах. Зато тонкий жилистый шрам от брови к губе чуть приподнял её, отчего на лице установилось выражение не сходящей усмешки.
– Досталось тебе, – лаконично отметил Оська.
Алька вытащил из запасного кармана бутылку.
– Мартель! Дядя Толечка для тебя передал. Они с Оськой на пару комбинат перестраивают. Штапель уж прикрыли. Корд вот-вот. Так что из комбинатовских труб две уж не дымят.
– Да что всё о трубах? – Клыш положил руку на Оськино плечо. – Дома как?
Оська погрустнел:
– Мама совсем разболелась. Врачи говорят, без кардиостимулятора в любую минуту. А это в Москве, да и то… Дядя Толечка обещает помочь. У него на Пироговке коны.
– Ну что ещё для тебя новенького? – Алька почесал переносицу. Выпалил. – Я в обкоме комсомола окопался.
