— Да расслабься. – Он, наконец, улыбнулся мне вполне располагающе. — Не нужна нам твоя девчонка, мы что на нелюдей похожи? Это Гена шутит так. Гена у нас в ОМОНе подъедался – они квартирку одну, где душегубец заперся, штурмовали, а тот возьми и шарахни гранатой. Вот наш омоновец после контузии и не в себе малость. Правда, Гена?
Омоновец Гена даже в лице не изменился.
— Ты не думай, это, — главный кивнул на убитую Юлю, — не наша работа. Короче, слушай, как дело было… Меня, кстати, Женей зовут.
Этот Женя уже по-дружески похлопывая меня по спине, предложил снова вернуться в кухню. У него, оказывается, так же, как и у тех, что ныне связаны и избиты, были некие вопросы к Лиле Захаровой. Захарова же решила на вопросы не отвечать и в квартире не появлялась. Избитые, сменяясь через сутки, уже вторую неделю караулили ее на лестничной площадке, а люди Жени следили за входом в парадную из дома напротив. Мое первое появление они, конечно, заметили – узнали, что приходил я именно к Захаровой, и уже тогда решили, что со мной нужно поговорить в любом случае.
Лилия Захарова – они по-прежнему уверяли, что это была именно она – появилась только сегодня. Парни сразу направились за ней, но пока переходили улицу, пока взламывали дверь, потеряли какое-то время, и, когда ворвались в квартиру, девушка уже была мертва.
— Не по-мужски это – на бабу руку поднимать, — рассказывал мне Женя, — потому мои ребята тех парней и отделали. Ну, может, перестарались они чуток… Хотя я их не виню и даже премию за это выдам. Потом повязали они их, а что дальше делать не понятно. Не в полицию же их вести? Да и просто так уехать тоже не получится – видели нас. И уроды эти избитые начнут заливать, что не они бабу грохнули, а мы. Да и менты сообразят, что кто-то помимо них здесь был – не святой дух ведь этих так уделал! В общем, побалакали мы с этими ребятками, они и сболтнули, что паренек, который на днях сюда явился – ты, то есть – из ментуры. Вот мы и решили через бабку тебя сюда выдернуть. Ты, конечно, не мент, но адвокат, как свидетель, их все равно устроит. Тем более если ты из «кастетовских». Так ты все понял?
— Все, – с готовностью ответил я.
— Ну, тогда бывай, Алексей Викторович, — Женя зачем-то мне подмигнул напоследок.
Я напряженно смотрел из окна, как отъезжает их машина. Только потом, еще не до конца веря, что из этой передряги удалось выбраться практически без потерь, метнулся в ванную, где заперли Катьку.
Дверь я открывал очень осторожно. Моя Катя девушка сообразительная и наверняка нашла для обороны какой-нибудь молоток или гаечный ключ… что там еще могут держать в ванной?
— Катюш, — позвал я, нерешительно заглядывая в помещение.
Перед лицом моим возник всего лишь флакон с дихлофосом, причем Катькина реакция оказалась куда лучше моей – она опознала меня, не успев травануть.
Она стояла, забившись в угол за дверью – бледная, с лихорадочно горящими глазами. Только услышав, что Женя и его команда уехали, он бросила свой дихлофос и вдруг разрыдалась, уткнувшись мне в плечо:
— Слава богу, они тебе ничего не сделали… Ты хоть знаешь, кто это был?! – сквозь слезы, истерично шептала она.
— Какой-то Женя…
— Женя… Это Перегудов!.. Авторитет наш, старогорский. Под Патровой ходит.
Старогорский… каким боком здесь старогорские-то? Я вообще ничего не понимал.
— А Патрова это кто?
Вдоволь наревевшись, Катя принялась умываться под краном:
— Баба одна. Бизнес-леди. Перегудов у нее вроде как начальник охраны, а на деле выполняет разного рода щекотливые поручения. А когда поручений нет – творит что хочет. Его обвиняли в организации нескольких убийств в Москве, но то ли доказательств у следователя не хватило, то ли взятку получил, но Перегудова два месяца назад выпустили из СИЗО.
Умывшись и окончательно успокоившись, Катя теперь смотрела на меня измученными глазами и ждала только одного – когда я предложу ей уйти из этой проклятой квартиры.
— Катенька, солнышко мое, — я обхватил ладонями ее лицо и говорил так проникновенно, как только мог, — нам нельзя пока отсюда уходить. Нам нужно вызвать полицию.
— Я уже вызвала – у меня телефон не отбирали. Вова Лихачев с опергруппой обещал через десять минут быть здесь. Дождемся их на улице. Я рехнусь, если придется задержаться еще хоть на минуту, слышишь?
— Нет, милая, нам лучше пока остаться здесь, я расскажу тебе, как все было на самом деле… Понимаешь, девушку застрелили все-таки не ребята Перегудова. Они оказались здесь случайно. Им просто проблемы не нужны. Они бы и в полицию сами позвонили! Да что там, они были уверены, что я из полиции – только потому меня сюда и выдернули!
Катя кивала, но взгляд ее становился все более жестким, а когда я закончил, она стряхнула мои руки и резко спросила:
— Никитин, ты мозги с собой на выходные не берешь, да? Ты мне предлагаешь пойти на поводу у бандитов и пересказать следователю эту ересь, которую ты сейчас нес?!
Я устало опустилсяна край ванной и не знал, какие еще аргументы ей привести. Ну почему она такая упрямая?
