— Значит, это плата за то, что меня не трахнули здесь, так? – продолжала Катя. — Может, мне тебе еще спасибо сказать?
— Кать, если ты думаешь, я сам им верю, ты ошибаешься. Если ты думаешь, что мне очень нравится то, что придется сказать – ты тоже ошибаешься. Но давай начистоту? Когда мы упомянем Перегудова и его компанию, ты рассчитываешь, что его станет кто-нибудь искать? К тому же, мы не знаем точно, что здесь произошло – слова Перегудова вполне могут быть правдой. А вот проблем себе заработаем – как пить дать!
— Мы их уже заработали!
Однако по лицу ее было видно, что она сама сомневается. Катя вышла из ванной, забывшись, шагнула в комнату, но, напоровшись на мертвую Юлю, в ужасе метнулась в кухню. Отвернулась к окну.
— Сейчас здесь будет Лихачев – тебе лучше уехать.
— Кать… — поморщился я, решив, что она опять собралась играть в конспирацию.
— Я в Питере проездом, — перебивая меня, еще жестче продолжила она, — я следователь, и я точно не могла быть знакома с этой девушкой. Значит и мотива ее убивать у меня нет. А вот ты!..
Ну да, об этом я не подумал.
— И что ты им расскажешь? – спросил я, уже догадавшись, что Катька тысячу раз права.
Она тяжело вздохнула, явно борясь с собой:
— Я скажу, что заезжала сюда накануне, что это я, а не ты просила твою Нестерову связаться со мной, если что. Она мне позвонила, и когда я приехала сюда, то увидела этих двоих, связанных, а рядом с убитой девушкой лежал пистолет. Нестерову я уговорю не упоминать ни «перегудовских», ни тебя. Устраивает такая легенда?
Когда я покидал двор, мимо меня пронесся полицейский УАЗ. Может быть, мою машину даже заметили и узнали. Я только запоздало подумал, что уехал оттуда очень не вовремя – на часах начало четвертого, а это значит, что все мосты Большой Невы уже разведены, и домой я попаду не раньше, чем на рассвете. У меня было лишь минут двадцать, чтобы проскочить через Тучков мост на Петроградскую сторону – что я и сделал. Правда и отсюда я мог добраться домой разве что вплавь.
Хотя чем мне заняться здесь я уже знал – я направлялся на Петровскую набережную.
Точного адреса Юли я не помнил – сомневался между тройкой и пятеркой в номере ее дома, и ехал почти наугад. Мысли у меня были самые невеселые: остались ли у нее родственники, а если остались, то что я им скажу? А говорить что-то нужно, иначе, как я узнаю, что Караваеву связывало с Лилей Захаровой?
Подъезд к парадной одного из предполагаемых Юлиных домов нагло перекрывала серебристая «Тойота-Авенсис». Чтобы не привлекать лишнего внимания, я решил не приближаться, а подождать, пока автомобиль уедет. Но тут увидел то, чего совсем уж не ожидал: у дверей парадной курил парень – тот самый, из «перегудовских», что стоял на стреме в квартире Захаровой. Он находился спиной ко мне, но едва я выключил фары, повернулся и посмотрел как раз в моем направлении. Я, кажется, даже дышать перестал – если он узнает машину, это конец. Спасло то, что в этот момент заскрежетала, открываясь, дверь парадной, и он отвлекся от меня. Вышел омоновец Гена, с ним были еще двое – этих я раньше не видел. Все они, не теряя времени, расселись – кто в Авенсис, кто в стоящую поодаль другую иномарку – и уехали по набережной.
В дом мне все-таки очень хотелось попасть, но повторять прежние ошибки я не стал: в ближайшем баре купил бутылку «Талискера» и тут же доброй его третью полил асфальт. Машину отогнал в соседний двор, потом перед зеркалом принял максимально тупое и осоловелое выражение лица и в таком виде покачивающейся походкой вернулся назад.
— Вы к кому? – сурово спросил охранник с первого этажа.
— К Лёльке… — я даже не удостоил его взглядом, а все той же шатающейся походкой уверенно прошел к лестнице.
Будь в моих руках «Балтика», меня бы наверняка притормозили, а так оставался шанс, что меня примут за местного, в силу объективных причин слегка перепутавшего адрес.
В доме было всего четыре этажа. Поднимаясь по лестнице, я, наконец, нашел то, что искал между третьим и четвертым: за квартирой Юли наблюдали точно так же, как и за квартирой Захаровой. Работали, правда, аккуратно – углы в качестве сортира не использовали, и окурки не валялись по всему подоконнику. О том, что здесь кто-то был, говорили лишь несколько затоптанный пол под окном да едва заметные крошки пепла. Жильцы подобных домов в парадных не курят, не принято это у них. Да и лестничную площадку надраивают по пять раз в сутки. Значит, покуривал здесь кто-то чужой и покинули место только что.
* * *
В офис я сегодня приехал раньше всех – едва свели мосты. Просто отправляться домой было бесполезно, я бы все равно не уснул. Несколько раз по дороге набирал номер Кати, но она то сбрасывала звонки, то раздраженно отвечала, что занята и перезвонит через десять минут. Ни через десять, ни через двадцать она, конечно, не перезванивала. Уже в офисе я выяснил, что по факту убийства женщины в квартире на Четвертой линии Васильевского острова возбудили дело, но саму ее так и не опознали – при ней не оказалось ни сумки, ни документов. Соседи лишь подтвердили, что это не Захарова.
