Следует сказать, что у этих моих двух предложений есть важное конструктивное значение, особенно у последнего – об учреждении «Национального дня профилактики эпидемий» или «Национального дня общественного здравоохранения». Десять дней спустя члены Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая сделали аналогичные предложения. Многие знакомые спрашивают: кому должно принадлежать «право на изобретение»? Я ответил, что абсолютно не важно, чьим считается дело, если оно хорошее. Это право граждан участвовать в национальном управлении. А о том, кто упомянул об этом первым, можно проверить в поисковике Baidu!
Я знаю, что даже среди ожесточенных боев можно услышать красивую музыку. Эпидемия, возникшая так внезапно, к моему удивлению, подарила мне опьяняюще романтическую серенаду…
В период эпидемии атипичной пневмонии, вспыхнувшей в Пекине семнадцать лет назад, я не мог жить дома, с семьей, так как передо мной была поставлена задача брать интервью у участников ликвидации последствий эпидемии. Два месяца я жил сам по себе – в доме, который снял в одном из переулков района Сыси. Интервью проводились каждый день, и я часто бывал в мэрии Пекина для участия в совещаниях штаба по контролю над эпидемией атипичной пневмонии. Обычно при входе в здание меня останавливали: снова температура 37 °C! Каждый раз, когда я вставал в пропускной контур для измерения температуры, горел красный свет. Сначала сотрудники отказывались пропускать меня, считая «опасным элементом» с повышенной температурой, но позже привыкли и успокоились, узнав, что температура моего тела обычно выше нормы и я не заразен. Согласно теории традиционной китайской медицины, у меня «внутренний жар». По сути, это сигнал о том, что в организме что-то не так. Но я был молод и думал, что со мной всё в порядке. Также во время эпидемии атипичной пневмонии у нас не было особого страха, и, получив приказ сверху, мы, писатели с военным прошлым, устремлялись вперед. Большой проблемы не возникло, никто не заразился. Кажется, что интенсивность и размах заражения у коронавируса нового типа действительно намного выше, чем у атипичной пневмонии.
Одинокая жизнь на протяжении более двух месяцев, интенсивные и трудные задачи, а поесть негде, поэтому у меня каждый божий день – и на завтрак, и на обед, и на ужин – была лапша быстрого приготовления. Кто же знал, что от большого количества этой лапши люди полнеют? Я начал набирать вес. Позже я обнаружил, что мой вес увеличился до 193 кг, и из-за этой полноты ощущал дискомфорт. Конечно, я набрал лишний вес не только за те два месяца, роль катализатора сыграл период с апреля по июнь 2003 года – в силу особенностей журналистской работы и проблем со здоровьем, которые стали у меня проявляться. Затем несколько лет подряд на каждом медицинском осмотре врач напоминал мне о высоком уровне сахара в крови – больше восьми миллимолей на литр! Однако я не обращал на это внимания, относился к этой информации безалаберно. Так я тянул шесть-семь лет, пока не заработал безжалостный диагноз «сахарный диабет». В первые два года показатель глюкозы в крови натощак был 12 (при норме 5–7). Всё кончено! С каждым днем я ощущал, что становлюсь всё более вялым, более слабым…
Последние два года, чтобы снизить уровень сахара в крови и сжечь калории, я занялся бегом. Понизить уровень сахара трудно, и для этого обязательно нужно ходить, двигаться. Раньше я терпеть этого не мог, а сейчас мне приходится это делать, и я стараюсь выходить на прогулку каждый день, утром и вечером. Начинал я с трех тысяч шагов, потом увеличил количество до пяти тысяч, а теперь могу пройти и десять тысяч шагов.
Когда после вспышки эпидемии все засели дома, моя ежедневная «активность для снижения сахара» натолкнулась на препятствия. Раньше в отеле работал тренажерный зал, но сейчас все общественные места закрылись. Мой номер был настолько маленьким, что полноценно заниматься в нем спортом не получалось, а о беге и говорить не приходилось – немного побегать можно было только по площадке возле отеля, где я часто бывал и до эпидемии. У этого места имелась не очень приятная особенность – множество бездомных кошек. Наверное, жизнь у них была вольготной благодаря отелю – их регулярно кормили и редко беспокоили. Когда я только начал свои занятия физкультурой на этой площадке, с разных сторон из кустов и цветников выскочили пять-шесть кошек и чуть ли не зарычали, обращаясь ко мне: «Кто ты? Кто это посмел зайти на нашу территорию? Ты принес нам что-нибудь вкусненькое? Если не принес, убирайся отсюда! Принеси что-нибудь поесть в следующий раз!» Их свирепые позы немного меня напугали, и я стал реже там бывать.
Конечно, я не ожидал, что после объявления всеобщего карантина мне негде будет делать зарядку и заниматься физкультурой. Так что теперь у меня осталась только эта «кошачья территория».