Что же делать? Очевидно, он сильно оголодал. Я посчитал, загибая пальцы: с момента объявления о реагировании на опасность первого уровня в Шанхае (24 января) до десятого дня Нового года прошло более десяти дней. Может ли человек прожить десять дней без нормальной еды? Отель пустовал, оставалось только трое или пятеро таких же, как я, постояльцев, застигнутых приказом «Домой!». Вряд ли посторонние люди, проходя мимо отеля, оставляли еду для кошек на этой маленькой территории. Иначе говоря, кошки голодают уже очень долго!
Во время природных и техногенных катастроф горестные крики людей проносятся над горами и реками, сотрясая их, но вокруг нас – бесчисленное количество слабых жизней в еще более плачевном положении. Они могли умирать десятками тысяч… или полностью вымереть в одночасье.
Раньше я никогда не сочувствовал бездомным кошкам, даже недолюбливал их. Но в тот момент мою душу захлестнуло особенно сильное чувство жалости. Будто увидев собственного ребенка, которому угрожает голод, я наклонился к черному котенку и сказал ему:
– Я знаю, что ты голоден, знаю…
– Мяу, мяу… – Боже мой! Этот маленький негодник снова начал ластиться ко мне, продолжал изгибаться всем телом, тереться о мои ноги, и такое усиленное проявление симпатии вынудило меня сдаться, расчувствоваться, обмякнуть душой…
– Хорошо, понял, понял, – сказал я ему так, как говорят ребенку. Чем больше я это повторял, тем больше этот паршивец терся о мои ноги, а я был растроган до слез…
– Мяу-мяу! – вдруг сердито мяукнул на меня котенок. Это означало: «Если знаешь, то почему не принесешь мне что-нибудь поесть? Быстрее неси! Давай!» Вся его поза выражала требование; похоже, я был ему чем-то обязан!
– Ладно! Ладно! Ты… ты жди меня здесь! Жди меня, а я пойду наверх за едой! Не двигайся с места, я сейчас вернусь! – В тот момент я будто спасал собственных детей, и, оставив котенка и его родителей, бросился в свой номер, схватил два яйца, которые взял из ресторана самообслуживания во время завтрака в качестве вечернего «пайка», прихватил заодно сосиску и снова побежал вниз…
Я вернулся на площадку, подошел к кошачьему семейству, присел на корточки, очистил яйца и положил их на чистый кирпич… Оказалось, что котенок не ест белок, поэтому пришлось вынуть желток – специально для него. Котенок ел отчаянно, изо всех сил, и два яичных желтка были проглочены почти целиком.
– Помедленнее ешь, помедленнее… – Я боялся, что он подавится, но процесс был неподконтрольным.
– Мяу! Мяу! – Пока всё мое внимание было поглощено котенком, ко мне подобрался большой черный кот и тоже начал мяукать.
– А, это ты! Хорошо, дам и тебе, отец, поесть. – Я разломил сосиску пополам, одну половину дал котенку, а вторую – коту. Неожиданно котенок прыгнул, чтобы отобрать вторую половину сосиски, предназначенную для его отца, а затем повернулся и с большим воодушевлением вцепился в свою часть угощения…
Ну что за стервец! Я чуть было не рассмеялся, но подумал, что этот кошачий ребенок достоин жалости! По моим предположениям, он до того оголодал, что ему и перед родителями не было стыдно. Меня тронуло то, что отец вел себя вполне достойно. Он не соперничал с ребенком, а подобрал те крохи, которые остались недоеденными, в то время как белая кошка сидела неподалеку и смотрела вдаль: она не соперничала ни с отцом, ни с ребенком… Я почувствовал, какая она прекрасная мать и какая у них гармоничная семья!
Все матери в мире бескорыстны, всеми движет любовь. Слезы снова выступили у меня на глазах…
На следующий день за завтраком я сказал официанту, что теперь каждый день буду брать дополнительно четыре сосиски и восемь яиц, которые нужно будет упаковывать, чтобы я мог взять их с собой, а рассчитаюсь я потом, разом за всё.
Официант в маске улыбнулся и сказал:
– У господина Хэ разыгрался аппетит!
Я улыбнулся и промолчал.
С этого дня на меня легла ответственность, которая скрашивала мою одинокую жизнь во время изоляции.
Три кошки на площадке позади отеля больше не мяукают так ужасно, как раньше. Увидев меня, они нежно и ласково здороваются: «Мяу, мяу».
Кот-отец и кошка-мать
Для меня такой звук во время эпидемии – что серенада, романтизм которой опьяняет. Это самое трогательное, что я пережил за это трудное время. А еще такие ситуации помогают людям понять, что с природой и животным миром нужно взаимодействовать мирно, по-родственному. Тогда, возможно, и в мире людей не будет такого одиночества, таких частых катастроф…