Не знаю почему, но когда я смотрю вверх на освещенные здания и жилые кварталы у реки Хуанпу, мне кажется, что над рекой и над городом ветер разносит нежные звуки «Вечерней серенады» Шуберта, и под эту трогательную мелодию город, перед которым поставили цель «надо пережить», возрождает энергию жизни и любви…
Это война. Поскольку это война, нет ничего удивительного в том, что люди проявляют в это время самые разнообразные эмоции.
Вплоть до марта поле битвы с эпидемией, против которой встал весь Китай, было в Ухане. Сейчас главное поле боя поделили между собой Шанхай и Пекин. С самого начала этой войны я находился рядом с рекой Хуанпу – местом, куда сегодня бешено ворвался демон вируса, привезенный издалека.
Аэропорт «Пудун» имеет международный статус и обслуживает самый большой пассажиропоток из Китая во все страны мира. Ежегодно он принимает 50 000 000 иностранных пассажиров! После начала пандемии во всем мире рейсов стало намного меньше, а в марте аэропорт Пудун и аэропорт Хунцяо, расположенный на другом конце города, казалось, стали первым пунктом на пути тех, кто стремился избежать вирусной атаки. По-человечески это очень понятно.
Однако те, кто за последние месяцы привык к вынужденному пребыванию дома, перепугаются до дрожи, оказавшись в международном аэропорту: да ведь это же не аэропорт, а станция неотложной помощи – службы 120! Сколько здесь бойцов в защитных костюмах! Сколько машин скорой помощи! Сколько врачей ожидают в полной готовности! В общем, везде этот ужасный белый цвет[76]. Шанхайский аэропорт действительно стал настоящим форпостом эпидемии и для Китая, и для всего мира.
– Здесь действительно можно до смерти перепугаться! – Два офицера таможенного и карантинного контроля, которых все называли Старый Сяо и Молодой Цзэн, находились в одной из кабин терминала Т1, где принимали всех, кто прилетел из стран с тяжелой эпидемиологической обстановкой. Они только что провели карантинный контроль для почти двухсот пассажиров. Сегодня это уже четвертый рейс, для которого боевая группа из шести человек делает работу по карантинному контролю! Чтобы полностью провести контрольно-карантинные мероприятия для всех въезжающих в страну, в лучшем случае необходим час, а в худшем все процедуры могут растянуться на два часа и даже больше… Какая там обстановка? Крики, злость, отчаяние, причитания, проклятия; в этот момент лезут наружу все эмоции, которые обычно скрыты от посторонних глаз. Неудивительно, что перед лицом смерти человеческие проявления могут быть и самыми яркими, и самыми отвратительными. Однако со Старым Сяо и Молодым Цзэном произошло нечто совершенно неожиданное.
Сначала они услышали крик. Это была женщина лет тридцати-сорока:
– Ой-ой-ой, я умираю! Я умираю…
– В чем дело? Что стряслось?
У входа в салон самолета возник беспорядок, но никто не понял, что произошло. Старый Сяо и Молодой Цзэн, облаченные в тяжелую защитную одежду, поспешно оттеснили пассажиров, которые столпились внутри телетрапа возле входа в салон, и бросились к женщине, потерявшей контроль над собой.
– Что случилось, мэм, что вас беспокоит?
Женщина закрыла лицо руками, всхлипнула и залилась слезами.
– Что с вами? Что произошло? – Молодой Цзэн был действительно молод. Он с трудом мог совладать со своим мочевым пузырем: на протяжении пяти или шести часов некогда было сходить в туалет, и низ живота болезненно распирало. Совсем недавно еще не возникало никаких позывов – юноша спокойно измерял пассажирам температуру, проверял информацию об их здоровье – в общем, был полностью поглощен работой. Когда контрольные противоэпидемические мероприятия для очередного рейса были завершены, Молодой Цзэн немного расслабился и сразу почувствовал сигнал со стороны нервной системы. Женщина вдруг ойкнула, и этот возглас снова подавил экстренные нужды молодого таможенника.