Я не хотел, чтобы дочку вот так запросто причислили к заболевшим атипичной пневмонией. Никто в нашей семье не хотел попасть в их число.
Это то самое заболевание или нет? Если так, то что делать? Если нет, то как это проверить? Отвезти дочку в больницу? Или не отвозить в больницу? Если отвезем, а это окажется не атипичная пневмония, не сами ли мы подвергнем дочку опасности смертельного заражения? Если же это атипичная, а мы отвезем дочку поздно и потеряем время, то что тогда делать?
После каждого измерения температуры мы с супругой уходили в другую комнату и яростно спорили по этому поводу, и никто не хотел уступать.
Я чувствовал, что скоро сорвусь. В душе я уже был готов ко всем возможным сценариям. Предположим, дочь заразилась атипичной пневмонией, ее увозят на скорой. Тогда я, ни на мгновение не усомнившись, запрыгну в машину и буду вместе с дочкой в больничной палате, буду бороться за нее каждую минуту, каждую секунду. В тот момент я чувствовал, что могу отказаться от чего угодно, ведь дочь для меня дороже моей собственной жизни!
Дочка продолжала плакать и вскрикивать. Я уже не мог находиться возле ее постели. Из-за тревоги я полностью потерял способность сдерживать свои эмоции, как и положено любому отцу. Со спокойным выражением лица, созданным огромным усилием воли, я вышел из лифта, затем на улицу, убедился, что рядом никого нет, спрятался за лестницей, поднял голову, закрыл глаза, сложил ладони и беззвучно, с невыразимой болью стал молиться: «Господи, любой ценой сохрани мою дочь!»
Впервые в жизни я обратился за помощью к Богу.
Температура у дочери не спадала. Лекарства, которые давала ей супруга, оказались бесполезны. Наша семья должна была сделать выбор, и обращение в больницу казалось теперь единственным правильным решением. Но больницы стали тогда самым опасным местом: там легче всего было заразиться атипичной пневмонией.
Мы не могли не ехать: в ситуации, когда собственными силами невозможно исключить вероятность атипичной пневмонии, оставалось только сделать выбор в пользу больницы – это было всё равно что схватиться за спасательный круг.
Примерно в одиннадцать часов вечера всем семейством, экипированные с головы до ног; мы вышли из дома, хотя наша «экипировка» составляла лишь две маски и несколько слоев одежды. Было очень трудно поймать такси, к тому же мы не решались сказать водителю, куда едем.
Мы попросили таксиста остановиться за сто метров от больницы. В клинике при Пекинском университете, в приемном покое для больных с высокой температурой, врач сказал, что заходить нельзя:
– Только продезинфицировали, надо ждать час.
Супруга тихонько шепнула мне:
– Давай пойдем на обычный амбулаторный прием. Войти в приемный покой для больных с высокой температурой – всё равно что заразиться атипичной, даже если у тебя ее нет!
Я подумал, что она права. Мы повели дочку в приемный покой неотложной помощи на первом этаже. Когда мы туда вошли, мое сердце екнуло: всё кончено!
Амбулаторный врач была полностью облачена в защитный костюм, и в тот момент я понял, что такое настоящие средства защиты. На докторе был противочумной костюм с капюшоном, примерно такой же, какой носят электросварщики. После приема каждого больного она доставала антисептик и обрызгивала им всё вокруг. Площадь приемного покоя была немногим больше десяти квадратных метров – туда и набились ожидавшие своей очереди пациенты. Я подумал, что, если мы не заразимся здесь, это будет божья милость. Себя я уже причислил к заболевшим атипичной пневмонией.
Я увидел коридор, заполненный больными и сопровождающими их родственниками и близкими. Больных либо кто-то поддерживал, либо они лежали на стульях, стонали и охали.
Мы отстояли в очереди примерно полчаса, когда врач отправила дочку в другой кабинет – на рентген грудной клетки.
Через двадцать минут всё было готово.
– Ничего страшного, легкие чистые, – сказала доктор, передавая мне снимок.
Вся наша семья, не сговариваясь, похлопала себя по груди, вознося хвалу небесам.
Следующим шагом было взятие крови на анализ. Я отправил дочку с супругой ждать результаты подальше от больницы, а сам вернулся в лабораторию. Минуты тянулись томительно: анализ крови – одно из главных оснований для исключения вероятности атипичной пневмонии.
Примерно через полчаса анализ был готов. Я выбежал из больницы и показал его жене:
– Ничего страшного!
К супруге, когда-то работавшей врачом, вернулась уверенность в себе. Еще одно «ничего страшного». В моей душе, вернее, в душе каждого из нас, воцарилось спокойствие.
Таксиста, о мытарствах которого я рассказывал до этого, мы встретили на обратном пути из больницы домой.