Да уж, ребенок превыше всего. Таксист подумал и решил, что в словах и действиях жены есть своя правда. От безысходности он завернулся в одеяло и, свернувшись калачиком, улегся в темном углу. Так за день устал, что надо сначала выспаться, а потом решать, что делать дальше.
– Тебе нельзя здесь спать! Убирайся подальше от нашего входа! – вдруг закричали соседи из-за соседней двери.
Тут наш герой по-настоящему взбесился:
– Вы что, правда думаете, что я атипичной заразился?
– Если ты не заразный, почему тебя домой не пускают?
– Я… – Вот уж действительно: рот есть, а сказать нечего. Свернув одеяло, он спустился на первый этаж.
Вернулся к машине и в бешенстве подумал: «Мать вашу, придется работать!»
Машина завелась, колеса закрутились, унося такси вперед. Тут водитель обнаружил, что вечером на улицах стало очень мало пешеходов, да и машин не много. Удивительно, но на большом, убегающем вдаль проспекте, от начала и до самого конца, не насчитать и нескольких автомобилей…
– В таком огромном городе не видно ни людей, ни машин. Если не видеть этого собственными глазами, то и представить трудно. Страшнее, чем в аду, – даже через месяц таксист с неизжитым страхом описывал то, что ему довелось тогда испытать.
Именно во время пекинской эпидемии я встретил этого таксиста, а он заметил меня, или, если говорить точнее, нашу семью.
Я, жена и дочка были в полной «боевой экипировке»: в двуслойных масках, в толстых защитных очках, в громоздкой, неудобной одежде.
Таксист вышел из машины и придержал для нас двери, что не входило в его обязанности – я был очень этим тронут. Еще большей неожиданностью для меня стали его полные горечи и слез слова:
– Спасибо вам, спасибо, сегодня вечером вы для меня как выигрыш в лотерее. Что случилось с Пекином? Брат, скажи, что это такое, эта атипичная? Что такого случилось, что на улицах ни души?
Эх, братец, откуда тебе знать, что наши переживания были потягостнее твоих. Так я подумал, но не осмелился вслух произнести, что наша семья только что пережила настоящую беду, и эта беда намного страшнее, чем та, что приключилась с ним.
Таксист довез нас до места и трижды меня поблагодарил.
Красное такси растворилось в ночи, и длинная улица вновь погрузилась в безмолвие, подобное смерти.
Когда мы зашли домой, уставшая дочка сразу уснула, а моя супруга снова и снова распыляла сильнодействующий антисептик на всю верхнюю и нижнюю одежду, которую мы только что сняли и разложили на подоконнике. Я всё никак не мог унять волнение, накатывавшее на меня снова и снова. В одиночестве я долго стоял возле окна, глядя сверху на расстилающийся передо мной город, порабощенный и опустошенный атипичной пневмонией.
В ту минуту я почувствовал, что по моему лицу текут слезы.
В ту минуту я вдруг вспомнил, как более двадцати лет назад, служа в армии, участвовал в тяжелых боевых действиях.
Как же я обнаружил, что разворачивающаяся передо мной эпидемия атипичной пневмоний заставляет меня ощущать еще больший страх, чем тогда? Да очень просто: на поле битвы я пошел, чтобы сражаться с врагом, и если бы я умер, то умер один, и смерть была бы для меня честью. Но с вирусом атипичной пневмонии всё не так. Он не дает увидеть себя невооруженным глазом. Он создает ощущение, что моя жизнь принадлежит не мне, а моей семье, моим коллегам и организации, где я работаю, этому городу и воздуху, который нельзя увидеть и потрогать!
Всего только десять часов назад жители Пекина возвращались с работы и покидали улицы, чтобы спрятаться в своих домах; сражаясь за свою безопасность, все плотно закрывали двери и окна; сопротивлялись врагу, дезинфицируя всё вокруг, и всеми силами защищались от болезни. Моя дочка только что вернулась домой после школьных занятий и собиралась готовиться к вступительным экзаменам в колледж. Ближе к вечеру, часа в четыре, она начала непрерывно кашлять и постоянно жаловалась на чувство сдавленности в груди. Мы с супругой засуетились, попросили ее вынырнуть из груды книг и лечь в постель. Измерили температуру.
Тридцать семь и пять! Мы страшно испугались.
Супруга суетилась, ища лекарство, а я торопливо включил компьютер, чтобы найти в интернете описание симптомов атипичной пневмонии. Новостные сообщения говорили следующее: высокая температура – 38 °C и выше, кашель, затемнения в легких…
Принимаем лекарства, измеряем температуру. Раз в полчаса.
Вечером температура у дочки держалась на уровне 38 °C, то повышаясь, то снижаясь, но не падала.
– Мне плохо, папа, мне очень плохо… – От каждого ее вскрика и каждой слезинки у меня сжималось сердце. Я чувствовал себя муравьем на раскаленной сковороде.
Супруга сидела возле кровати дочери, то и дело ставя ей градусник, а я в это время читал в сети новости про атипичную. В голове крутилась мысль – а не позвонить ли на горячую линию по атипичной пневмонии? Но я боялся легкомысленно воспользоваться этой возможностью. Ведь как только откроется, что дома есть больной с температурой 38 °C, нет никакой гарантии, что ситуацию не сочтут угрожающей. Сотрудники службы 120[40], вероятно, приедут гораздо скорее обычного.