Он гадал, сколько Аве потребуется времени, чтобы переварить случившееся и прийти в себя. Если она вообще намерена приходить в себя. Велик шанс, что подруга сочтет отношения с Ноем не стоящими таких усилий и предпочтет привычные контакты в социальных сетях, где все намного проще и понятнее. В мрачном раздражении Ной вспомнил письмо, которое обнаружил на мониторе компьютера. В некотором смысле его можно считать доказательством, что доктор Лондон играет в команде производителей пищевых добавок. Открытие было почти столь же неприятным, как приказ убираться из ее дома. До сегодняшнего вечера Ною удавалось закрывать глаза на причастность Авы к этому бизнесу. Теперь обманывать самого себя уже не получится. Его возлюбленная рекомендует начать клеветническую кампанию против людей, которые, по мнению Ноя, стремятся обуздать шарлатанов.
Сигнал будильника на смартфоне заставил Ноя вернуться к реальности. Он находился на восьмом этаже Стэнхоуп-Билдинг в помещении, которое называли хранилищем. Когда-то здесь действительно хранились медицинские карты пациентов, теперь же сведения о каждом поступившем в больницу заносились в центральный компьютер, но в БМБ дорожили традициями, и врачи по-прежнему говорили, что идут работать в хранилище. Ной сидел перед монитором, просматривая информацию о пациентах, встреча с которыми предстояла на вечернем обходе. Обход начинался в пять часов, однако Ной, со свойственной ему дотошностью, предпочитал вникать в детали заранее.
Но прежде ему предстояло повидаться с доктором Кумаром. Он не хотел опоздать и поэтому поставил будильник. Ной выключил компьютер, поднялся и натянул висевшую на спинке стула отглаженную белую медицинскую куртку. Ротхаузер нервничал. Чтобы решиться на этот разговор, ему потребовалось два дня, которые он провел в бесконечных терзаниях, взвешивая все за и против.
Ной вышел из хранилища и направился к лифту. Доктор Кумар назначил встречу в своем кабинете на третьем этаже, где располагалась администрация клиники. Ной предпочел бы поговорить в менее официальной обстановке, но заведующий отделением анестезиологии настаивал, и пришлось согласиться.
Прошедшая неделя выдалась не самой приятной. Ава молчала. Не желая повторять ошибку, приведшую к первой размолвке, Ной послал ей несколько эсэмэсок. Первую — в воскресенье. Каждый раз он переступал через собственную гордость и писал длинные тексты, полные извинений за содеянное и настойчивых просьб о встрече, чтобы спокойно все обсудить. Ава ответила только один раз, поздно вечером во вторник, в своем фирменном лаконичном стиле: «Мне нужен перерыв».
В среду Ной изменил тактику. Он написал, что им следует встретиться хотя бы для того, чтобы подготовиться к конференции на будущей неделе. Ответа не последовало. Стало ясно: под перерывом она имеет в виду полное отсутствие контактов. Когда их пути пересекались в больничных коридорах, Ава избегала даже случайного взгляда в его сторону.
Если поначалу Ной боролся со смешанными чувствами сожаления и угрызений совести, то к среде, когда Ава проигнорировала его эсэмэску по поводу конференции, внутри начало что-то меняться. Ной признавал: да, он серьезно подорвал доверие подруги, забравшись в ее компьютер, но постепенно ему начало казаться, что наказание не соответствует тяжести преступления. Вернулись прежние сомнения: теперешнее поведение Авы плохо согласовывалось с той близостью, которая, как он полагал, была между ними. И вновь в памяти всплыли предостережения Лесли и собственное беспокойство: вдруг его и вправду использовали? А за ними сам собой возник пресловутый вопрос об уровне профессиональной грамотности доктора Лондон. Раздосадованный ее упорным молчанием, Ной вдруг поймал себя на мысли, которая еще пару недель назад не могла бы прийти ему в голову: а вдруг доктор Мейсон был прав на ее счет?
Одно смущало Ноя: Аву приняли на работу в БМБ, а значит, ее кандидатуру рассматривал не только анестезиологический совет клиники, но Медицинский совет штата Массачусетс, выдававший лицензию. Нужно взглянуть на полный комплект документов, подтверждающих квалификацию Авы, включая рекомендательные письма. Помочь в этом мог только доктор Кумар. В результате после долгих колебаний Ной все же решил обратиться к нему.
Молодой врач с трудом втиснулся в переполненный лифт, где ехала толпа беспрестанно щебечущих медсестер, которые покидали больницу после дневной смены. Девушки спускались на первый этаж. Ной остался стоять у дверей, поскольку ему нужно было выходить на третьем.
