Понедельник был напряженным днем. Субботу и воскресенье Ной тоже провел в больнице, ища, чем бы занять себя, чтобы перестать думать об Аве. Но в понедельник обычно обрушивался шквал работы: хирурги стремились прооперировать как можно больше пациентов в начале недели, чтобы к концу большая часть больных могла уйти домой — желание, которое разделяли обе стороны. При этом все требовали от главного ординатора составить удобное расписание. Плюс ко всему собственных пациентов Ноя тоже никто не отменял. К счастью, сегодня операции прошли быстро, и у него осталось время на отчет, начатый в минувшие выходные.
Ной спустился на третий этаж и направился в кабинет хирургической ординатуры. Сегодня в административном коридоре было полно народу, а в холле возле кабинета директора клиники и вовсе собралась небольшая толпа. Поравнявшись с дверью, на которой висела табличка с именем доктора Кумара, Ной внутренне съежился, вспомнив неприятную встречу с главным анестезиологом клиники. Правда, никаких последствий пока не наступило: к доктору Эрнандесу Ноя не вызывали, хотя сомневаться не приходилось — это рано или поздно произойдет. Вполне вероятно, сегодня во второй половине дня.
Сегодня Ротхаузер собирался повидаться с Ширли Беренсон, координатором ординатуры, которая руководила сложным процессом начисления баллов учащимся. Ежемесячно каждого ординатора оценивали по нескольким параметрам: хирургические навыки, медицинские знания, посещение лекций и тренингов, а также личные характеристики, такие как коммуникативные способности и забота о пациентах. Главный ординатор отвечал за получение заполненных форм от старших ординаторов, которые оценивали находящихся под их опекой младших. Ной собрал анкеты в субботу и начал заполнять уже свои формы — пятьдесят шесть бланков с оценками всех студентов, включая будущих выпускников. Но поскольку для него составление отчета было в новинку, Ной провозился дольше, чем рассчитывал, и только к вечеру воскресенья отослал документы Ширли. Однако и это был еще не конец.
Координатор сказала, что соберет все присланные анкеты в единую форму, составит сопроводительное резюме и распечатает в четырех экземплярах. Работа будет выполнена в понедельник к полудню. Затем Ною следует прийти, забрать копии и раздать их Эрнандесу, Кантору, Мейсону и Хироси. Почему главный ординатор должен исполнять роль посыльного, Ной так и не понял, но догадывался, что это пережиток прошлых дней, когда подготовка молодого врача включала определенную долю солдатской муштры. В следующем году Ротхаузеру предстояло стать штатным хирургом БМБ, а по традиции кандидата надо слегка унизить и приучить к смирению, прежде чем ему позволят присоединиться к августейшему сообществу.
Ной не имел ничего против традиций, до некоторой степени даже любил их. В устоявшемся укладе ему виделся залог стабильности и связи со славным прошлым знаменитой клиники. Доставить копии отчета Эрнандесу и Кантору не составляло труда, их кабинеты в буквальном смысле слова находились за углом, в том же административном коридоре. Ной зашел и передал бумаги секретарям. А вот чтобы добраться до последних двух адресатов, требовалось чуть больше времени и усилий, поскольку оба находились во Франклин-Билдинг с его роскошными кабинетами и помпезными холлами.
Двигаясь по пешеходному мосту, который соединял Стэнхоуп с Франклином, Ной бросил взгляд на часы — начало четвертого. Он был почти уверен, что Дикого Билла нет на месте. По расписанию у него стояли три сложные операции, хотя обычно звездный хирург справлялся на удивление быстро, оставляя на ассистентов рутинную работу вроде наложения швов. Так что возможность столкновения с Мейсоном исключать не стоило.
Мысли снова вернулись к Аве. Ной подумал, что сегодня не видел ее имени на табло возле центрального поста. Наверное, у нее выходной. В субботу, покинув больницу в девять вечера, Ной снова пошел кружным путем через Луисбург-сквер, хотя изо всех сил пытался отговорить себя от бессмысленной прогулки. По дорогое он отчаянно спорил с самим собой: если в доме у Авы горит свет, хватит ли у него смелости подняться на крыльцо и позвонить? Но особняк был погружен во мрак. Вероятно, Ава снова уехала из города. С тяжелым сердцем Ной прошел мимо, одновременно убеждая себя, что это даже к лучшему, и поплелся в свою унылую квартиру. По крайней мере, паранойя отступила — Ною больше не мерещилось, что за ним следят.
