Однако Ной не собирался отступать. Он начал с дела Элен Гибсон, затем перешел к случаю с Филипом Харрисоном и наконец — к злосчастной операции Брюса Винсента. Он подробно изложил свои наблюдения, сомнения и опасения, связанные с действиями Авы. Когда Ной закончил, в кабинете повисло тяжелое молчание. Немигающий взгляд темных проницательных глаз доктора Кумара был устремлен на молодого коллегу, вызывая у того чувство дискомфорта.
Заведующий никак не отреагировал на монолог собеседника.
У Ноя вдруг возникло непреодолимое желание добавить: «В случае с Элен Гибсон я сам находился в операционной и видел произошедшее, в двух других случаях основываюсь на показаниях дежурной сестры и самой доктора Лондон».
Когда доктор Кумар по-прежнему не проронил ни слова, Ной уточнил:
— Сомнения побудили меня прийти к вам, чтобы вы либо опровергли их, либо как-то прояснили ситуацию. Я до сих пор никому не говорил об этом и готов молчать и в дальнейшем.
— Тревожные симптомы, — выйдя наконец из ступора, произнес доктор Кумар. — Однако все это звучит крайне расплывчато. К тому же вы сами говорите, что строите умозаключения со слов других людей. Мы на совете кафедры подробно разбирали все три случая и не обнаружили никаких ошибок в действиях анестезиолога. Доктор Лондон сработала отлично, просто превосходно. Следовательно, я вправе воспринимать ваши инсинуации в качестве оценки и моей компетенции тоже, как врача и как администратора, поскольку именно я принимал доктора Лондон на работу.
Ной опешил. Вместо того чтобы поблагодарить за информацию, доктор Кумар воспринял его слова как личное оскорбление.
— И последний вопрос, касающийся резюме доктора Лондон, — сердито насупившись, продолжил доктор Кумар. — Она обучалась в относительно новом и малоизвестном университете. Именно поэтому мы с особым вниманием рассматривали ее заявление. Также вам следует знать, что доктор Лондон получила максимально высокие баллы на аттестационных экзаменах, как устном, так и письменном. Я сам беседовал с некоторыми из ее преподавателей. Кроме того, она прошла проверку в Медицинском совете штата Массачусетс и получила соответствующий сертификат.
— Да, конечно, все эти факты мне известны, — сказал Ной. — И я не сомневаюсь в компетенции доктора Лондон.
— Иначе мы просто не приняли бы ее в штат клиники, — с явным раздражением отчеканил доктор Кумар. — И позвольте предупредить вас: если вы продолжите свои клеветнические нападки на доктора Лондон, то поставите и себя, и больницу в очень непростую ситуацию с точки зрения закона. Я понятно выражаюсь?
— Абсолютно, — сказал Ной поднимаясь со стула. Досада и разочарование душили его. Он понял, что совершил огромную ошибку, придя к доктору Кумару.
— Если не ошибаюсь, доктор Мейсон упоминал как-то о ваших с доктором Лондон романтических отношениях. А потом, очевидно, что-то разладилось и вы решили насолить ей? Месть отвергнутого любовника? Откровенно говоря, именно так это и выглядит.
Ной в полном недоумении уставился на заведующего. Идея казалась настолько нелепой, что у него невольно закралось подозрение, не был ли сам доктор Кумар отвергнутым любовником Авы. А как насчет доктора Мейсона? Возможно, за его злобой стоит нечто большее, чем обида человека, чьи ухаживания не были приняты? Даже то немногое, что Ной рассказал Лесли, заставило ее предположить, что у Авы есть склонность манипулировать людьми. А что, если Лесли права? Но едва только мысль о возможных связях Авы начала овладевать сознанием, Ной поспешил отогнать ее и почувствовал, как сомнения отступают. Он точно знал: Аву приняли в клинику заслуженно, точно так же, как он сам заслуженно был избран на пост главного ординатора БМБ. Но именно этим своим положением Ной и рисковал, начав раскручивать клубок странных противоречий.
— Меня заставило прийти к вам исключительно чувство профессионального долга, и только, — сказал Ной. Меньше всего ему хотелось вступать в дискуссию о своих отношениях с Авой. — Спасибо, что уделили мне время.
Ной двинулся к выходу, но доктор Кумар остановил его-:
— И последний совет на будущее: если у вас возникнут опасения по поводу кого-либо из моих сотрудников, пожалуйста, действуйте согласно субординации, обращайтесь с ними к своему непосредственному начальнику, доктору Эрнандесу, а не ко мне. Вы меня хорошо поняли?
— Вполне. Еще раз благодарю за встречу. — Ной развернулся и вышел из кабинета.
Шагая к лифту, он мысленно насмехался над своей уверенностью, будто научился разбираться в людях. Нет, дипломатия — не его конек. Трудно придумать более неудачный ход, чем явиться со своими вопросами к шефу Авы. Более того, не исключено, что доктор Кумар расскажет об их тет-а-тет доктору Эрнандесу. Увы, чем дольше Ротхаузер думал о такой вероятности, тем очевиднее она казалась.
