Кабинет доктора Мейсона находился на восьмом этаже, а доктора Хироси — на шестом. Ной решил начать с восьмого, чтобы побыстрее убраться из владений Дикого Билла, а потом пешком спуститься на шестой. Войдя в приемную, обшитую панелями из красного дерева, он направился к столу миссис Ланкастер. Секретарь Мейсона, женщина лет пятидесяти с пепельно-русыми волосами, которые она укладывала на макушке в причудливую конструкцию, отличалась властными манерами и жестким характером. К ординаторам миссис Ланкастер относилась как к наемникам, которым можно отдавать приказания. В прошлом Ною доводилось несколько раз иметь с ней дело — встречи, оставившие не самые приятные впечатления.
Когда молодой врач подошел к столу, миссис Ланкастер разговаривала по телефону, точнее — злобно отчитывала собеседника, который, по всей видимости, хотел как можно скорее связаться с ее шефом.
— Извините, доктор Мейсон крайне занятой человек. Нет, он не сможет вам перезвонить.
Ной протянул папку с отчетом. Без сомнения, миссис Ланкастер узнала по характерной красной пометке в верхнем правом углу, что за отчет принес главный ординатор. Женщина глянула на Ноя поверх очков, висевших на кончике носа, — короткий взгляд, в котором не было даже намека на благодарность за доставленный документ, — и ткнула пальцем в сторону открытой двери во внутренние покои короля хирургии, а затем раздраженно взмахнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. При этом она не прерывала беседу по телефону. Ной понял, что звонившему недавно диагностировали рак поджелудочной железы и больной пытается договориться о встрече с врачом.
— Пусть ваш лечащий врач позвонит мне, — рявкнула миссис Ланкастер в трубку, — но сначала убедитесь, что снимки компьютерной томографии отправлены доктору Мейсону. Он не будет говорить, пока не посмотрит их.
Ной всей душой сочувствовал пациенту, которого терроризировала миссис Ланкастер, и все же воздержался от каких-либо замечаний. Заполнив ворох анкет на ординаторов, он сожалел, что не существует такой же дотошно разработанной системы оценки секретарей главных врачей, заведующих отделениями и прочей верхушки больничной иерархии.
Ной замер на пороге святилища. Примерно так он представлял себе кабинет генерального директора какой-нибудь крупной международной корпорации. Размеры помещения соответствовали количеству денег, которые текли в клинику благодаря доктору Мейсону. Кабинет был до смешного огромен, из панорамного окна открывался впечатляющий вид на Бостонскую бухту. Как и в приемной, стены были отделаны красным деревом, а мебель обита мягкой белой кожей. На стенах красовалось множество дипломов и сертификатов в изящных рамочках. Гигантский письменный стол соответствовал раздутому эго хозяина.
В течение нескольких секунд Ной размышлял, куда лучше положить отчет. На мраморном столике перед диваном стоял пластмассовый лоток с надписью «на подпись», в котором возвышалась стопка корреспонденции. И все же Ной решил оставить папку на рабочем столе. Приблизившись, он заметил другую папку в характерной обложке — переплетенная докторская диссертация, — которая показалась Ною странно знакомой. Подойдя еще ближе, он замер, не веря собственным глазам. Потребовалось время, чтобы осознать: это была его диссертация!
Он бросил папку с отчетом на стол, покосился через плечо, убедившись, что миссис Ланкастер все еще говорит по телефону, и схватил диссертацию. Так и есть: «Генетический контроль скорости бинарного деления кишечной палочки. Автор: Ной Ротхаузер». В нескольких местах между страницами виднелись закладки.
Ной снова бросил вороватый взгляд в сторону приемной и быстро пролистал заложенные страницы. В основном Мейсон отметил различные графики и таблицы с цифровыми данными. Одна из таблиц заставила сердце Ноя провалиться в район живота. В первый момент пришла паническая мысль выкрасть диссертацию. Но он тут же отказался от этой затеи. Во-первых, от орлиного ока миссис Ланкастер не укроется, если Ной выйдет из кабинета с другой папкой в руках. Конечно, можно попытаться спрятать ее под курткой, хотя, скорее всего, и это не поможет: женщина-цербер заметит его стесненные движения. Но даже если предположить, что Ною удастся выскользнуть из приемной, миссис Ланкастер наверняка вспомнит, как главный ординатор заходил в кабинет, пока она была занята телефонным разговором, и виновника пропажи вычислят в два счета. Ной с неохотой положил диссертацию на место. Глупо было бы красть ее — только привлечешь внимание и ухудшишь и без того шаткое положение.
— Доктор Ротхаузер, — внезапно ожила система громкой связи в операционной, — это Дженет Сполдинг. Только что звонил доктор Эрнандес. Спрашивал, когда вы освободитесь, и просил, чтобы вы зашли к нему. Срочно.
