Шато полностью

Я дрожу. Как она могла это сделать? Я не понимаю. Но это неопровержимо. Весь тот семестр, каждый раз, когда я видела Серафину, на ней было бриллиантовое колье с цветами, испачканное кровью семьи Джейд.

– В конце концов Дарси предположила, что самое подходящее время – ее свадьба. Это было так… – Джейд делает глубокий вдох. – Никто и никогда не проявил ко мне большего великодушия. Ведь это была ее свадьба, и для Дарси это…

Она замолкает, но я понимаю. Дарси всегда была невестой из сказочной свадьбы. Впервые увидев ее, ты сразу понимал, что у нее под кроватью лежит альбом с вырезками из журналов, воплощающих ее мечту об этом событии.

– Она раздобыла дубликат ключа от комнаты Серафины, придумала какой-то предлог. Серафина не задавала лишних вопросов. Мы выбрали время, когда у нее был запланирован поход в спа. Дарси набрала код от сейфа наугад – и не ошиблась: это была дата рождения ее отца. И можешь представить? Ожерелье просто лежало там, и его можно было взять. Это было безумное, абсолютно дикое ощущение – держать его в руках.

– Твой отец, должно быть, был на седьмом небе от счастья, – предполагаю я. – Получив его обратно.

Челюсть Джейд твердеет.

– Папа ни от чего не бывает на седьмом небе. Ожерелье стало почти непосильной ношей для него, и в любом случае были некоторые финансовые проблемы. – Она делает паузу. – Неудачные инвестиции.

– Ах… Так это все, что осталось? – Я указываю на ее колье, на один большой круглый бриллиант.

– Да. – Она водит бриллиантом взад-вперед по цепочке, как обычно. Забавно, что вещи, которые вы всегда замечали, но никогда не считали важными, предстают в ином свете, стоит копнуть глубже.

– Но ожерелья было недостаточно, верно? Ты хотела картину. То есть, конечно, хотела. Она твоя. Принадлежит твоему отцу. И именно ее ты искала, когда я увидела тебя в спальне Серафины?

– Да.

– Неужели… – Я не могу заставить себя закончить предложение.

– Ты можешь спросить меня, Викс. Ты можешь спросить меня о чем хочешь.

– Ты убила Серафину? – наконец произношу я тихо.

Джейд молчит. Просто крутит в пальцах свой бриллиант.

Я сижу здесь с убийцей? Мне нужно знать.

Или нет?

Возможно, в этом моя проблема. Возможно, я лишь притворялась перед самой собой, хотя всегда знала, что то, о чем попросила меня Серафина – преступление. И в результате стала соучастником. С этим ничего не поделаешь. И разве это не делает меня таким же плохим человеком – таким же злодеем, – как Серафина?

Мое сердце колотится в груди, пока я пробираюсь в потайное пространство под лестницей. Прошло двадцать лет с тех пор, как я приходила сюда без особой причины. Это была детская склонность, и после смерти моего дедушки, думаю, я связывала это с ним. Я прибежала сюда в мокром купальнике, после того как увидела его неестественно скрученное тело плавающим в бассейне… Всю эту кровь…

Я иду дальше по узкому коридору. Я могла бы достать свой телефон, осветить путь, но обнаруживаю, что мне это не нужно. Я помню, что, сделав семь шагов, доберусь до шнура, висящего у входа в комнату, если его можно так назвать. Шесть, семь – моя рука сжимает шнур. Я дергаю и почти поражаюсь, что лампочка загорается, освещая все. Ну, не совсем все. Мой мозг жужжит, но это сродни вентилятору, который крутится и крутится, не делая ничего значимого. Просто создает потоки воздуха. Место не изменилось. Ничуть. Оно примерно шесть на восемь футов, пустое и запыленное; необработанные стены, голый фундамент, потолок обшит деревом. Я провожу рукой по деревянному книжному шкафу – единственной мебели, которая когда-либо имелась в этой комнате. По крайней мере, сколько я себя помню. Я привела сюда Джейд после того, как, обнаружив наш фамильный герб на моем столе, она поделилась со мной историей своей семьи и своими чувствами. Она рассказала мне, что когда-то здесь был матрас, на котором спал ее отец со своими родителями и младшим братом. Я уточнила имя ее отца, хотя уже подозревала, что оно начинается на М. Выяснилось, что его звали Морис. Тогда я показала ей вырезанные на стене буквы, о происхождении которых я всегда расспрашивала Grand-père.

Прямо сейчас я нащупываю рядом с книжным шкафом МА – Морис Ассулин.

Я стояла здесь рядом с Джейд, пока она обводила пальцами инициалы своего отца и единственный раз в жизни была невероятно сердита на своего дедушку. Он сказал мне, что это вырезал его лучший друг детства. Я узнала правду только спустя много лет после его смерти благодаря Джейд. Я никогда не могла узнать подробности истории о причастности моих бабушки и дедушки к предательству, приведшему к гибели бабушки и дедушки Джейд. А также ее дяди, который тогда был невинным младенцем.