Шато полностью

Эту историю было очень трудно переварить, как и то, насколько она может повлиять на дальнейшее. Вероятно, было бы проще поставить крест на нашей дружбе. Подвергнуть сомнению точность воспоминаний ее отца. Обвинить Джейд в том, что она лишь использовала меня, чтобы забрать вещь, которая, по ее утверждению, принадлежала ей. Если бы она возненавидела меня за мои родственные связи. Но я никогда не забуду, что произошло, когда мы сидели на темно-синем диване в зоне отдыха нашего общежития. Ее слезы – несмотря на то, что она крутая девчонка из Нью-Йорка. Мои ногти, впившиеся в собственное бедро. Возможно, мы наговорили друг другу резкостей, которые хотели бы вернуть назад, но все закончилось самыми крепкими объятиями. Мы пообещали друг другу оставаться подругами, настоящими подругами, невзирая на эту уродливую историю, потому что никто из нас в ней не виноват.

Я знаю, Джейд верит в лучшее во мне, а я – в ней. По крайней мере, обычно я верю в нее. Я вспоминаю об @imwatchingyou88 и яростно трясу головой, желая избавиться от этого. Чтобы унизить, я планировала надавить на нее в тот момент, когда она больше всего во мне нуждается. Мне нужно немедленно удалить аккаунт. Не хочу, чтобы Джейд узнала, что я подозревала ее в предательстве. Она бы никогда так не поступила. Никогда. Теперь я уверена.

Я сажусь на пол рядом с книжным шкафом. На меня накатывает волна ностальгии. Раньше я читала здесь, Арабель тоже. Она всегда корпела над кулинарными книгами, делала пометки, между страниц торчало бессчетное количество цветных клейких закладок. Она была слишком взрослой и серьезной, чтобы находить меня интересной, даже несмотря на то, что я была активной и пыталась произвести на нее впечатление. Мы обычно читали в тишине. Иногда мне казалось, что она обижена на меня, но за что? Тогда я думала, что это плод моего воображения. Она просто была старше, круче. Конечно, это было до того, как мы стали подругами. Лучшими подругами. Пока она не украла моего мужа.

Почему Арабель солгала мне о том, что эту комнату ликвидировали во время ремонта?

Внезапно мой взгляд снова падает на книжный шкаф. На верхней полке стоит маленькая корзинка из ротанга, которую я никогда раньше не видела. А к самому шкафу прислонено что-то, завернутое в коричневую оберточную бумагу. Что-то плоское и квадратное. Картина! Без сомнения.

Я протягиваю руку к свертку и с удивлением обнаруживаю, что к внешней стороне что-то приклеено. Повернув упаковку, я вижу конверт из дорогого картона. На нем написано: «Джейд от Серафины».

Я переворачиваю конверт обратной стороной. Клапан открыт. Это кажется мне странным.

Бабушка никогда не оставляла клапан незапечатанным. Ты хочешь знать, открывал ли кто-нибудь твое письмо, Дарси? Ты хочешь уберечь себя от любопытных глаз?

Раньше я смеялась над этим, как над паранойей пожилых людей. Теперь я понимаю, что она имела в виду. Я – любопытные глаза. И когда я рассматриваю застывшую пленку на конверте, я понимаю, что до меня были и другие. Конечно, мне интересно, чьи именно.

Я на мгновение откладываю письмо в сторону и снимаю оберточную бумагу с картины, удивляясь, увидев холст с цветами на выцветшем черном фоне, который висел в одной из ванных комнат, если я правильно помню. Кажется, в комнате Арабель.

Рассказ о принадлежностях для реставрации у Викс продолжает крутиться у меня в голове. Возможно, это тот самый Ван Гог? Принадлежавший Джейд, тот, которого, по ее мнению, мои бабушка и дедушка, украли у ее семьи? Мне этот аспект ее истории казался немного натянутым. С ожерельем все было предельно ясно, бабушка часто надевала его, и Джейд показала мне набросок, сделанный ее отцом, на котором была изображена его идеальная копия. Но картина походила на призрак. Если бы у моих бабушки и дедушки был Ван Гог, разве они не выставили бы его? Или, в конце концов, продали через какого-нибудь подпольного, нелегального дилера, которых, должно быть, великое множество? Или, если они чувствовали себя проклятыми из-за нее, то, возможно, сожгли бы к черту.

Если это Ван Гог, то с картины капает кровь. Но это должен быть именно он, потому что иначе зачем ему стоять здесь, прислоненным к книжному шкафу, в сопровождении записки для Джейд?

Очевидно, Grand-mère написала эту записку перед смертью. Но зачем она это сделала, когда могла просто лично отдать картину Джейд?

Неужели Джейд убила Grand-mère? Я снова возвращаюсь к этому вопросу. Убийства совершают и по гораздо меньшим мотивам. И Джейд, я знаю, очень переживала после нападения на Лакса. В конечном счете детей, ответственных за это, отстранили от занятий, но, как заметила Джейд: «Проблема антисемитизма не будет решена наказанием двоих счастливо отделавшихся детей, играющих в видеоигры в своих спальнях вместо занятий в школе».

Что же тогда поможет ее решить? Убийство моей бабушки?