Шато полностью

– Что ты имеешь в виду? Нет, не знаю. – Я бросаю на него быстрый взгляд.

– Перед отъездом. Она нашла одну из твоих… – Он неопределенно тычет в меня, никоим образом не объясняя, на что именно указывает.

– Одну из моих что?

– Тех штучек, которыми ты завязываешь волосы.

– Merde!

– Н-да.

– Что ты сказал?

Он пожимает плечами.

– Что-то о том, что я, должно быть, где-то подобрал это и по рассеянности сунул в карман.

– Merde! – повторяю я, задумываясь. – Какого цвета она была?

– Черная.

– Тогда… ты ведь мог сказать, что это для твоего хвоста. – Я не так уж и шучу, потому что в последнее время он отрастил довольно внушительную шевелюру.

– Черный шелк, – говорит он очень невесело. – И я не делаю хвост.

– Ладно, – бормочу я.

Олли делает глубокий вдох. Всегда видно, когда он не решается что-то спросить. Это одно из его наименее привлекательных качеств.

– Просто любопытно, почему она была у меня в кармане?

Я чувствую, как гнев подступает к горлу.

– Ты думаешь, я специально положила тебе в карман эту резинку?

– Я этого не утверждал. Это просто странно, вот и все.

Я в ярости. Мне хочется вскочить со своего места и придушить его, вот что я чувствую.

– Я даже не пользуюсь духами, когда мы вместе, Олли. А я имею привычку всегда ими пользоваться! Но я не хочу, чтобы от тебя пахло, как от меня. Дарси – одна из моих лучших подруг! Она моя семья. Честно говоря, я знаю ее гораздо дольше, чем ты. Я не пытаюсь причинить ей боль.

Я в бешенстве и кричу так, что вижу, как на руль брызжет слюна. Не самая привлекательная картина, но к черту. К черту его!

– Прости, Ар, – мягко произносит он, кладет свою руку на мою и тело предательски реагирует на прикосновение. – Это просто…

– Да. – Мое сердце все еще колотится в груди. – Так и есть.

Приближается деревня, белые каменные дома, врезанные в скалу, с вкраплениями зеленых деревьев, которые с такого расстояния выглядят как головки брокколи. Я останавливаюсь у места с чудесным видом. Как бы я ни была расстроена, хочу, чтобы Оливер насладился им. Мы смотрим друг на друга и безмолвно решаем закончить этот разговор.

– Давай же, – лицо Олли расплывается в его неидеальной, обезоруживающей улыбке. – Давай сфотографируемся.

Мы вылезаем из машины и стоим на обочине, обдуваемые ветром, глядя на Люберон. Мы приехали достаточно рано, чтобы темные тени еще не опустились на часть деревни, расположенную ниже по склону. Она причудливая: сразу представляются счастливые семьи, живущие в маленьких домиках, они глядят на свои сельскохозяйственные угодья и обсуждают счастливые семейные темы. Это романтическая деревня, в моем понимании. Я вспоминаю старый фильм с Грейс Келли и Кэрри Грантом, крутые повороты в их поездке над Монако, в одной долгой игре в обольщение. Это место вызывает во мне ощущение, что нынешний момент тоже создан Голливудом для остроты восприятия. До сих пор мы с Олли ездили только по Нью-Йорку, по городским отелям. Мы останавливались в Four Seasons, не абы где, а не так давно мы сбежали на несколько дней в Беркшир, когда я сказала девочкам, что возвращаюсь домой, а Олли сообщил Дарси, что у него появилась работа. Какая может быть работа у испытывающего трудности музыканта на севере штата? Но Олли придумал историю о посещении концертных площадок и собеседовании с барабанщиком. Он хорош в отмазках, вот в чем дело.

Мы делаем селфи, благодаря длинным рукам Олли. Но он не целует меня в щеку, а мне в данный момент не хочется целовать его. Я внимательно рассматриваю фотографию. Обдуваемые ветром, мы выглядим счастливыми. Но Олли говорит:

– Какая тяжелая неделя. Для всех.

– Олли… – Я набираюсь смелости. – О ком из нас ты беспокоишься больше? – спрашиваю я, прежде чем успеваю себя остановить. – Ты прав, это была очень тяжелая неделя для всех.

– Ради всего святого, Ар! – Он выглядит сердитым, или за этим есть что-то еще, чего я не могу расшифровать. Несмотря на то, что я словно у края пропасти, в ожидании его ответа, «Ар» всегда заставляет мое сердце биться чаще. Он произносит это с мичиганским «а», так что это звучит воздушно. Все остальные, включая Жанкарло, зовут меня Бель. Фамилия Оливера Белл, так что у нас созвучные имена. С тех пор, как я с ним познакомилась, он всегда говорил, что слишком странно называть меня по имени, которое ассоциируется у него с собственной фамилией. Поэтому я – Ар. Раньше я думала, что эта похожесть была знаком. «Бель Белл, – сказал он недавно небрежно и рассмеялся. – Можешь себе представить?»

Вполне могу. Но вместо того, чтобы сказать это, я лишь загадочно улыбнулась.

Я больше не загадочная. Я подталкиваю нас к краю, возможно, слишком настойчиво. Сейчас он устало смотрит на меня, словно надеется, что я откажусь от вопроса, о ком из нас он беспокоится больше, обо мне или о Дарси. Но я не собираюсь отступать.