Шато полностью

Внезапно мне до смерти хочется услышать в этом голливудском уголке какую-нибудь голливудскую реплику. Я не жду, что Олли скажет, что волнуется только обо мне. Конечно нет. Речь идет о матери его детей. И она только что потеряла свою бабушку, причем ужасным образом. Черт возьми, я тоже люблю Дарси – несмотря на то, что из-за истории с Олли кажется, будто это не так. Мне просто нужно что-то успокаивающее в это очень напряженное, пугающее время. Что-то подтверждающее, как много я для него значу. Ведь то, что случилось с нами – и мы оба это осознаем – нельзя было подчинить своей воле, как океан.

На ум приходит единственное мое воспоминание об отце – купание с ним в Лионском заливе. Я помню, как стояла в сильном течении, и как ни старалась, вода несла меня туда, куда ей хотелось. Но все равно мне было весело, как никогда! В какой-то момент я остановилась и закричала: «Папа, солнце разбрызгивает конфетти по морю, как на моем дне рождения!» Я не помнила сам день рождения, но отчетливо запомнила этот момент. Как сильно мои родители любили меня, как они все вокруг осыпали конфетти. Сразу после того, как я завизжала от восторга, волна снова поглотила меня.

В конце концов отец вытащил меня, барахтающуюся, наглотавшуюся соленой воды. Он накричал на меня за то, что я уплыла от него. «Ты думаешь, что можешь сдвинуть море с места? Заставить его делать то, чего хочешь ты?» Потом он увидел, что я напугана, и немного смягчился: «Море большое и могучее, Арабель. Ты не можешь бороться с ним. Однажды оно станет свирепым и неспокойным, как сегодня, и ты должна быть осторожна. Даже если на следующий день будет штиль и спокойствие».

Этот эпизод не покидал меня всю жизнь. Единственное воспоминание и только об отце, только об одном из родителей, которое я прокручивала миллион раз. Застывший во времени гнев, а затем любовь. Морская вода, сверкающая на его карамельной коже, его глаза – карие или даже черные? Mamie не знает. Моя мать – ее дочь, поэтому бабушка никогда не изучала глаза моего отца, а фотографии не дают ответа. Мои родители – единственные дети в своих семьях, и судить об их внешности можно лишь по мне. Тем не менее так много вопросов, которые я держу глубоко в себе, потому что какой смысл их задавать, зная, что ответа нет? Просто мне всегда казалось, что память что-то значит. Или, другими словами, я всегда пыталась придать ей такую форму, чтобы она что-то значила. И когда я встретила Олли, я, наконец, поняла. Мы не можем сдвинуть море с места. Мы могли бы попытаться, позволить другим вмешаться. Но, в конечном счете, мы так и не смогли бы заставить его сделать ничего иного, кроме того, что должно произойти, если мы оба рухнем в него.

Теперь я просто надеюсь и жду следующего дня. Жду спокойного моря.

– За вас обеих, – наконец тихо произносит Олли, не глядя мне в глаза. – Я беспокоюсь и за тебя, и за Дарси, это правда.

Голливудский лоск исчезает, и теперь вокруг просто скалистый мыс посреди Воклюза. Просто безоблачное небо. Просто волнистые лавандовые поля. Просто захватывающий вид, которых тысячи во Франции и во всем мире.

Мы возвращаемся к машине.

В Горде Олли хочет посетить замок. Мне известна эта его черта: он не верит, что можно отправиться в новое место, не запланировав какое-то главное мероприятие. В Беркшире мы ходили на какой-то непонятный концерт в Тэнглвуде. Это было весело – когда ты с нужным человеком, можно повеселиться, сидя в картонной коробке, – но я бы выбрала романтический ужин в городе. В Горде я бы с удовольствием побродила по мощеным улочкам, но нет. Сначала в замок.

Я бывала там раньше, но мне нравится смотреть на вещи по-новому, глазами Олли. После недолгой прогулки мы направляемся на антикварный рынок.

– Давай выберем что-нибудь для украшения нашего дома! – предлагаю я.

– Нашего дома? – нерешительно переспрашивает он.

– Мы можем притвориться, что это для нас. – Я обнаруживаю, что ощетинилась и пытаюсь успокоиться. – Я знаю, что мы еще ничего не решили, – говорю я, хотя после Беркшира думала, что на самом деле все решено.

Он кивает, но все еще выглядит неуверенным.

– Я всегда могу использовать это для гостиницы.

Он оживляется.

– Хорошо!