Город мало изменился за время его отсутствия, но всё равно казался незнакомым. Первое, что бросалось в глаза, – это огромное количество незнакомых людей, одетых в пёструю одежду. Кто-то был в спортивных штанах, кто-то в брюках, кто-то в шортах, а кто и в юбке. После зоны, в которой все были одеты в чёрное или синее, после маленького мира колонии, где все друг друга знают, череда незнакомых лиц кружила Илюхе голову. Он шёл не спеша, глазел по сторонам, ему казалось, что он вернулся с войны и обладает таким знанием, которое недоступно большинству проходящих мимо людей, ведь он заглянул за… За что, Картошин сформулировать бы не смог. А вместе с тем люди были равнодушно-враждебны к нему. Наверно, если б я упал тут на тротуаре, то никто бы не подошёл помочь, подумал Илюха и стал поглядывать под ноги, чтобы не споткнуться.
Домофон оказался сломан. Илья поднялся на третий этаж, позвонил в дверь раз, другой, приложил ухо к двери – ни звука. Тогда он постучал кулаком. Дверь напротив приоткрылась.
– Милицию вызову! – проскрипел кто-то. – Алкоголики чёртовы!
– Сами вы! – огрызнулся Картошин. – Я к отцу приехал!
– Нету у Володьки сына.
– Как нету, когда есть!
Дверь приоткрылась шире, из-за неё выглянула бабка.
– Верно что, – кивнула старушка, внимательно рассмотрев юношу. – Похож. И ростом, и лицом. Вылитый.
– Все так говорят, – покраснел от удовольствия Илья.
– Нет твоего папки. Запил он.
– Как запил? Я ему звонил два дня назад, – не поверил Картошин. – Не может быть!
– Вот так и запил. Второго дня как завёлся, так и гудел то один, то с друзьями своими, алкоголиками. А вчера как ушёл, так и не было.
– И что мне делать? – Картошин растерянно посмотрел на бабку.
– А я знаю? Иди, на лавочке у подъезда посиди, авось придёт когда.
– Его же уволят, наверно.
– И правильно сделают! Орали две ночи кряду! Алкоголики ненасытные. – Старушка прищурилась. – А ты небось с тюрьмы вернулся? У меня глаз намётан. Гляди, участковый мой родственник, я тебя быстренько законопачу обратно, алкоголик, вон пол-литру в карман баула своего заначил, думал, я не вижу?
Илюха не нашёлся что ответить, и бабка победоносно хлопнула дверью.
Картошин спустился вниз, сел на скамейку у подъезда в тени какого-то дерева, бросил сумку между ног и бессмысленно уставился на торчащую из кармана бутылку газировки, которую купил по дороге. Странно, отец ведь не пил, это мать бухала почём зря, а батя почти не прикладывался к спиртному, разве в праздники только, да и то малёхо… Что же произошло?
Поискав в кармане телефон, Картошин набрал номер Люды.
– Алло. Привет.
– А это кто?
– Это Илья. – Он вздохнул и посмотрел наверх, чтобы понять, видны ли отсюда окна отцовской квартирёшки, но потом вспомнил, что они выходят на другую сторону дома.
– Ой. – В трубке повисло молчание.
– Это мой номер. – Картошину стало неловко. – Понимаешь, я освободился.
– Так рано, ты же говорил до сентября.
– Так вышло. Я сам не ожидал.
Люда помолчала.
– В общем, я больше не зэк, – попытался поддержать разговор Илья.
– М-м-м, – неопределённо отозвалась девушка. – Чем ты теперь занимаешься?
– Сижу у дома на скамейке, ворон считаю.
Люда засмеялась. Илюха тоже улыбнулся.
– Просто отца дома нет. Он… на работе сегодня оказался. Вот жду, когда вернётся.
– И решил мне позвонить?
– А у меня больше никого нет, – ляпнул Картошин и испугался. – То есть я не местный, в этом смысле. И номеров других наизусть не знаю.
– А-а-а, – разочарованно протянула Люда. Илья чертыхнулся про себя.
– Ты всё на даче зависаешь или в городе тоже бываешь?
– Я сейчас даже больше в городе, чем на даче.
– Думаешь, нормально, если мы погуляем когда-нибудь?
– Думаю, что это здорово. – Люда снова засмеялась, и на душе у Илюхи стало вдруг легко и весело. – Забыла главное – как теперь там твой питомец?
– Я решил его забрать. Я за ним на неделе съезжу. Сначала только подготовлю спальное место, миску, каши наварю.
Люда хмыкнула.
– А что? Я всё умею. И кашу варить, и пол мыть, и носки штопать, и кран починю, и…
– Завидный жених!
– Просто я мужчина, – заявил Илья и даже приосанился.
– Позвони мне, как заберёшь собаку, сходим погуляем.
– Хорошо. Ну тогда пока, Люда.
– Пока, Илья. Звони, если что.
– Позвоню.
Илюха посмотрел на погасший экран телефона, сунул его в карман, закинул сумку на плечо и огляделся.
– А ведь лето, – негромко сказал он сам себе и прищурился на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь зелёную шелестящую листву. Бросив взгляд на чёрный прогал подъезда, на металлическую дверь со следами ржавчины, поправил сумку и зашагал по улице прочь.
Глубокой ночью Толик сел на кровати, прислушался к ровному дыханию Степана. Бесшумно оделся, прошёл мимо спящего инспектора, спустился на первый этаж и вылез через окно туалета на улицу. Спрыгнув, он подобрал заранее заготовленную верёвку и припустил бегом – времени было в обрез.
Из будки, услышав шаги, выскочил щенок, тявкнул, но, узнав Рыжего, приветственно закрутил хвостом.
