– Иди сюда, – поманил его куском хлеба Толя. Чёрный доверчиво подбежал к нему. Рыжий взял собаку за ошейник, сунул в пасть кусок хлеба и встал так, что пёс оказался у него между ног.
Чёрный завертелся, чтобы поймать взгляд ночного гостя. Не давая развернуться, Толя накинул ему на шею верёвку и изо всех сил потянул концы в разные стороны. Пёс рванулся, чуть не уронив Рыжего, но тот только сильнее напряг мускулы. Чёрный захрипел, разбрасывая белую пену по земле, забился, вытянулся в судороге и затих.
Толян отпустил верёвку, уставился на мёртвую собаку. Пнул. Прислушался. Огляделся по сторонам. Достал из кармана ещё один кусок хлеба и затолкал поглубже в открытую пасть с вывалившимся языком, потом пригладил взъерошенную шерсть, поднял и перенёс обмякшее тело в будку. Трясясь не то от ночной прохлады, не то от возбуждения, обошёл вокруг конуры, распинал клочья пены, размазал её по траве и припустил обратно в реабилитационный центр.
Подбежав к ребику, Рыжий спрятал верёвку, подпрыгнул, подтянулся на руках и влез обратно в окно. Получилось легко и бесшумно, недаром он тренировался.
На цыпочках Толя прокрался мимо храпящего инспектора в комнату, разделся и лёг в кровать, отвернувшись к стене. Его трясло, зубы выбивали дробь, но он улыбался. Впервые за последнее время.
– Мама говорила, что я гениальный ребёнок. – Тэм усмехнулся. – Думаю, так оно и было. Ещё с яслей…
– Извини, Тамерлан, – остановила молодого человека девушка, сидящая напротив. – Мы ещё не пишем. Я скажу, когда начнём. Дай мне, пожалуйста, пару минут, чтобы собраться с мыслями.
Тэм кивнул, смеясь татарскими глазами.
Журналистка свела брови, перелистала записную книжку, разложила на столе перед собой исписанные размашистыми завитками форматные листы, сняла очки в массивной чёрной оправе, в задумчивости зацепилась взглядом за неоновую вывеску за окном. Стекло мелко дрожало от низких частот, проникавших в гримёрку со сцены. «Крокус» сегодня был забит до отказа.
Тамерлан разглядывал собеседницу, его узкое лицо стало привычно непроницаемым. Он проследил её взгляд, но с того места, где он сидел, вывески было не видно – огромное окно в маленькой комнатке зеркалило. В нём отражался он сам, в спортивных штанах, белых кроссовках и бомбере, стол и журналистка напротив. В глубине угадывались какие-то предметы обстановки.
– Тамерлан, если будешь жестикулировать, постарайся не задеть стол, – напомнила девушка. – Микрофон снимает все звуки. Будет сложно потом монтировать. На записи будет стук, понимаешь…
– У вас красивые глаза, Марина. – Тэм усмехнулся. – Что это у вас на футболке написано?
– Если ты готов, давай начнём, – отрезала журналистка.
Тамерлан, пожав плечами, кивнул.
– Тамерлан, ты кумир молодёжи, публичная персона, но в книге твоей судьбы есть страницы, которые скрыты от почитателей. В песнях ты значительное место уделяешь криминальной субкультуре. Ходят слухи, что у тебя есть судимость.
– Меня спрашивают, хотят знать то есть. – Тэм шумно выдохнул. – Начинать всегда тяжело… Да… Все хотят знать: сидел я или нет. Так вот, я отсидел срок на «малолетке». Это будет интервью про напуганного жизнью мальчика, одинокого и озлобленного.
Марина зашелестела листами.
– Только не перебивай, а то не пойдёт, – попросил Тамерлан. – С чего начать?
– Первое событие. Первая кража, может быть?
– Всё начиналось с уличных драк вообще. В детский садик меня привели, четыре дня продержали и сказали: «Нет, мы не будем его воспитывать». В первый день накосячил, во второй… На третий день начал забирать у детей «пайки», то есть порции, устроил драку. К тому времени я уже крепко ругался матом. Я не понимал, что всё это значит, просто говорил… ну громкие слова. В общем, воспитанием моим занималась мама.
– В садик больше не ходил?
– Да. Но это не оттого, что я тупой. Чтоб ты понимала, в четыре года я уже читал по слогам. Мог писать кривовато. Как и сейчас. – Тэм снова усмехнулся, опустил взгляд на свои большие ладони. – А когда пошёл в первый класс, то решал задачи за свою сестру, которая училась в четвёртом. Я был одарённым ребенком: и пошёл рано, и заговорил рано, в школе рассказывал стихотворения, пел, пересказывал книги.
Тамерлан задумался, привычно покрутил перстень на среднем пальце.
– Ты родился в полной семье? – подсказала Марина.
