– По зоне заскучал? – исподлобья глянул на гостя Ростислав.
– Нет. По тебе.
– Алёша, ты дурачок? Ты зачем сюда приехал? Освободился, вот и живи своей жизнью.
– Не так я представлял нашу встречу, – нахмурился Алексей.
Целый год в колонии они были неразлейвода. Вместе воевали против администрации, вместе признали, что система сильнее, вместе решили отказаться от криминального прошлого, а три месяца назад Лёша Молчанов освободился. Он не был Распопину другом, но после его освобождения в зоне стало тоскливо. Ростик даже хотел вскрыться, то есть порезать себе вены, но не стал. Какой в этом смысл?
– А я переехал в город. – Молчанов тряхнул чёлкой. – В техникум собираюсь поступать. Комнату снял. Думаю на работу устроиться, чтобы сиротские деньги поэкономить.
– Флаг в руки.
– Ты чего, братишка? – Лёха подался вперёд. – Ты прекращай так со мной. Я поддержать тебя приехал. Помочь, подсказать.
– Как с операми сотрудничать, ты приехал подсказать? – фыркнул Распопин. – Без тебя справлюсь. Удошник хренов.
– Да. Зато освободился условно-досрочно. Разве есть смысл пересиживать? Мы же обсуждали. Ведёшь себя правильно и срываешься домой.
– Ты меня агитировать приехал?
– Да. Агитировать. Ты прекращай плыть по течению. Бери лопату в руки и работай. Остальные пацаны на тебя посмотрят, тоже возьмутся, администрация оценит. А я тебя на воле буду ждать. Первое время у меня поживёшь. Только без алкоголя. Я не пью. Потом решишь, надо ли тебе учиться, а то сразу работать иди.
Ростик молчал.
– Ты пойми, брат, времена изменились. Тюрьма – это не модно. Наколки – стыдно. Смотри. – Лёха показал сжатые кулаки. – Я перстаки все свёл. В магазине стыдно расплачиваться.
– У нас не стыдно, – пожал плечами Распопин. – И хватит меня братишкой называть. Я зэк, а ты вольный человек. Какой я тебе брат?
– Такой же, как был. Ростик, я с девушкой встречаюсь. Угадай, кто у неё подруга?
Молчанов усмехнулся.
– Алина! А? Каково?
– Алина? – Распопин дёрнул плечом, сложил руки на стол.
– Она о тебе спрашивала. У меня номер есть. Можешь написать заявление и позвонить. Я тебе и свой телефон оставлю. Звони, когда хочешь.
– Когда хочешь нельзя. У нас всё по распорядку.
– Вот и звони по распорядку.
– Такой ты простой парень, – потёр макушку Ростик. – Что я ей скажу?
– Скажешь, типа на условно-досрочное стремишься, типа выйдешь скоро. Будем семьями дружить.
– Дурак ты, Алёша.
– Сам дурак. Гниёшь тут по собственной воле вместо того, чтобы на свободу выйти.
– Я тебе ещё полгода назад сказал, что буду топить до конца срока. Позиция у меня такая.
– Ты со своей позицией других за собой тащишь. Нормальных пацанов. Распоп, подумай. Посмотри на меня, вспомни об Алине. Тебе восемнадцать скоро. Не остановишься, увезут в колонию на общий режим.
– И уеду.
– Позвони Алине. Поговорите. Может, переменишь решение?
– Николаич, – позвал Распопин. – Можно Алёшка мне бумажку с номером телефона передаст?
– Она у меня, – отозвался из-за стекла прапорщик. – Заберёшь на выходе.
– Ну я побегу, – с удовольствием глянул на часы Молчанов. – Скоро снова к тебе приеду. Купить что?
– Футболку чёрную, если получится, – попросил Ростик. – Для спорта.
– Не вопрос! Созвонимся?
– Созвонимся, – нехотя отозвался Распопин. – Завтра наберу, если заявление подпишут.
– Обязательно подпишут!
– Откуда тебе знать, чайнику?
– Интуиция, – хохотнул Молчанов. – Владимир Николаевич, можно братишке руку пожму?
– Жми, – махнул рукой прапорщик. – Всё равно его досматривать буду.
– Давай, братан. – Лёша похлопал Распопина по плечу. – Топи за условно-досрочное. Ну её, эту воровскую романтику.
Молчанов вышел. Сотрудник досмотрел Ростислава и отпустил обратно в школу.
Ростик шёл по скрипучему снегу, глядя в ладонь, где на клочке бумаги в клеточку девчачьей рукой был накорябан номер мобильного и подпись «Алина».
Алексей вышел за пределы учреждения, огляделся. В курилке стоял приземистый усатый подполковник, заместитель начальника по оперативной работе. Он поманил Молчанова к себе.
– Сигарету? – предложил сотрудник бывшему воспитаннику.
– Что вы, я не курю.
– Красавчик! Что наш фигурант? – Подполковник выдохнул в лицо Алексею струю дыма.
– Думаю, что всё получилось. С Алинкой созвонится и точно поплывёт. Нарушать перестанет, на путь исправления встанет.
– Ещё как встанет, – лениво кивнул сотрудник.
– Вот именно! – мелко закивал Молчанов.
– Что «вот именно»? Вали отсюда!
Алёша припустил из курилки прочь от воспитательной колонии.
