Николенко с тоской посмотрел в окно. Сквозь открытые жалюзи было видно квадратный дворик, курилку и туалет «прямого падения». Убогая обстановка за окном никак не вязалась с новыми жалюзи, которые повесил себе в кабинет начальник отряда «карантин». Лейтенант тяжело вздохнул и отвернулся. Он снял очки, потёр глаза. В этот момент дверь открылась, и в кабинет зашёл маленького роста круглолицый осуждённый, почти мальчишка. Он вопросительно посмотрел выпученными глазами на офицера и в нерешительности застыл на пороге.
– Присаживайтесь, закрывайте дверь плотнее. – Торопливо водружая очки обратно на нос, Николенко указал на табурет. – Представьтесь.
– Коля, – промямлил зэк, присаживаясь и с недоверием глядя на лейтенанта.
– Полностью, – попросил психолог, раскрывая записную книжку и доставая из папки распечатки с тестами.
– Коля Смирнов.
– Смирнов, – повторил лейтенант, как будто пробуя фамилию на вкус. Не поднимая головы, он исподлобья бросил быстрый взгляд на осуждённого. Нижняя губа неестественно оттопырена. И вообще, похож на умственно отсталого, отметил про себя Николенко.
– Вам сколько лет?
– Восемнадцать.
Психолог снова посмотрел на Смирнова. Тот нервно сглотнул и почесал щёку.
– Вам предлагается заполнить вот этот бланк. – Николенко положил на край стола лист бумаги.
– Я ничего подписывать не буду. – Осуждённый с испугом посмотрел на лейтенанта, нижняя губа тряслась, он облизнул её и, подтянув, прикусил.
– Это психологические тесты. По результатам этих тестов будет принято решение о том, в какой отряд вы будете размещены и где будете трудоустроены.
В кабинет зашёл Кувшинов. Он упёрся руками в стол и, наклонившись, посмотрел на лейтенанта.
– Может, кофе? Или чайку?
– Я не буду ничего писать, – захныкал Смирнов.
– Чего?! – прорычал, развернувшись, дневальный. – Ты, грач, не понял, что тебя не спрашивают, чего ты хочешь! Ты в санаторий приехал, что ли? – Кувшинов грохнул по столу своим каменным кулаком. – Пошёл вон отсюда!
Осуждённый в ужасе выскочил из кабинета. Дневальный, растянувшись в улыбке, присел на освободившееся место.
– Будешь кофе-то? – как ни в чём не бывало спросил он.
– Буду, – кивнул растерявшийся психолог.
– Учитесь работать со спецконтингентом, Сергей Евгеньевич. – Кувшинов озорно посмотрел на лейтенанта. – Давайте тесты мне. Я сам раздам. Потом в дежурную часть принесу.
– Хорошо, – облегчённо вздохнул Николенко. – Тогда мне тут и сидеть не надо. Пойду обратно за зону, а когда ты принесёшь бумаги, дежурный пошлёт кого-нибудь ко мне в отдел в вольный штаб. Тогда мне в зону снова заходить не придётся.
– Тогда я пошёл чайник ставить. Кофейку выпьешь и пойдёшь, да?
– Давай, – согласился лейтенант. Дневальный вышел. В дверь постучали, и в кабинет вошёл Чернов.
– Можно, гражданин начальник?
– Заходите, Чернов. Зачем вы себя вызывающе ведёте? Пока вы находитесь в «карантине», вы должны соблюдать определённые требования. А вы дневального подставляете, начальника отряда подставляете. Поймите, здесь не то место, где авторитет зарабатывать нужно. Вот переведут вас в полноценный рабочий отряд, там и будете показывать характер.
– Я всё понял, гражданин начальник. Прости ты меня, ради бога. – Чернов упал на табуретку и, криво улыбаясь, посмотрел на лейтенанта. Николенко смущённо поправил очки и полез в папку, ища какую-то позабытую бумажку.
– Я чего зашёл. – Чернов протянул тетрадный лист. – Жалоба!
– Какая ещё жалоба? – уставился на него лейтенант. – Вы же только сегодня утром этапом пришли!
– На оперативного дежурного жалоба. Одна на имя начальника колонии. В случае если она не будет рассмотрена, есть вторая. В прокуратуру. – Осуждённый помахал перед носом психолога запечатанным конвертом.
Николенко взял жалобу на имя начальника и пробежал глазами по тексту: «Довожу до вашего сведения, что сегодня утром, когда я прибыл в колонию этапом, меня обыскивал оперативный дежурный. При этом он без причины схватил меня за половые органы и сжал, чем нанёс мне физическую боль. После этого мои половые органы опухли, стали болеть. Прошу привлечь данного сотрудника к ответственности ввиду того, что…»
– Что за бред? – Николенко в недоумении уставился на осуждённого. – Вы ненормальный? Что вы тут понаписали?
– А нечего меня обыскивать!
– Вас осмотрит врач, и за враньё вы будете привлечены к дисциплинарной ответственности, – попытался объяснить лейтенант.
– А я сейчас сам себе по яйцам дам, тогда посмотрим, кто кого и за что привлечёт!
– Жалобу передадите оперативнику. Я уведомлю его о вашем требовании. Я не уполномочен принимать жалобы от осуждённых.
– Хорошо. – Чернов поднялся с табуретки. – Надеюсь, кум скоро придёт. Иначе на вас я тоже напишу.
– Никто не поверит, что я вам яйца выкручивал.
– При чём тут яйца? – расхохотался осуждённый. – Я скажу, что вы меня к суициду склоняли. Предлагали покончить с собой, намекая на большой срок, который мне дали. А я, будучи неуравновешенным человеком, пошёл у вас на поводу и вскрыл себе вены.
Чернов закатал рукава и показал предплечья, покрытые многочисленными шрамами.
– Но я… – начал лейтенант.
