Щепотка удачи полностью

Она начинает с песни Адель, но исполняет ее по-своему, заменяя мощный вокал певицы собственным – нежным, почти хрупким. Ари не раз говорила мне, что недовольна своим голосом. Как бы блистательно она ни выступала перед аудиторией, как бы ни любила играть музыку, вокал ее вечно не устраивает. Но это не беда, ведь Ари не горит желанием стать певицей, она просто хочет писать песни для других исполнителей. Она предпочитает оставаться за кулисами, создавать музыку и тексты, которые понравятся людям, пробудят в них чувства. Она не стремится быть в центре внимания.

Несмотря на это, порой, когда она выступает, мне кажется, что она сама слышит себя вообще не так, как остальные, потому что… я просто влюблен в то, как она поет. Наверняка вам знакома заезженная фраза: «У нее голос ангела»? Так вот, для меня именно так звучит голос Ари. Он не сильный, не раскатистый, не громкий. Но в нем сквозит что-то на редкость успокаивающее, милое, чистое. Она просто недооценивает себя.

– Ну, и о чем вы двое говорили?

Я вздрагиваю: Прю подошла незаметно и теперь стоит рядом со мной. Она говорит тихо, пока Ари и Квинт возятся со звукозаписывающим оборудованием.

– Просто обсуждали ее новую песню. Она беспокоится, что ничего хорошего не выйдет.

Прю хмурится, но потом ее осеняет понимание.

– Не с Ари, придурок. Я спрашиваю про Майю. Ты был с ней наедине больше четырех часов. О чем вы говорили все это время?

–Ну, мы не были наедине в течение четырех часов, – возражаю я. – Нас окружали пять тысяч визжащих женщин среднего возраста. С вкраплениями престарелых мужчин. И было, знаешь ли, не до разговоров. Садашив выступал. Пел и все такое. Это было идеальное первое свидание. Как поход в кино. Когда не нужно напрягаться, вымучивая светскую беседу.

– Ладно, – Прю растягивает слова, явно неудовлетворенная моим ответом, – а в остальное время, когда Садашив не пел?

Я изображаю задумчивость, как будто тысячи раз не прокручивал в голове каждое мгновение прошлого вечера, не переживал его заново.

– В какой-то момент мы заговорили о «Подземельях и драконах».

У Прю вытягивается лицо.

– Нет, только не это.

– Ну, не в том смысле. Это просто… всплыло, и она… заинтересовалась. Стала задавать вопросы. Даже спросила, можно ли ей прийти поиграть. Когда-нибудь. С нами.

На лице Прю появляется выражение ужаса.

– Поиграть в «Подземелья и драконы»? С тобой и твоими друзьями?

– Почему ты на меня так смотришь?

– Потому что я знакома с твоими друзьями. Только не говори мне, что ты сказал «да».

– Конечно, я сказал «да». Это была ее идея. С чего бы мне отказывать?

Прю издает хриплый смешок, и Квинт строго делает нам замечание, напоминая, что нужно соблюдать тишину. Спешно извинившись, Прю уводит меня подальше от звукозаписывающей аппаратуры.

– Джуд, я люблю тебя и думаю, что «Подземелья и драконы» – это круто, и главное, эта игра тебе очень нравится, и друзья у тебя замечательные, я ничего не имею против них, бла-бла-бла.

– Вау, – невозмутимо отвечаю я. – Вердикт будет тяжелый, не так ли?

–Все-таки это Майя. Ты влюблен в нее много лет. Целую вечность. И теперь, когда у тебя появился шанс встречаться с ней, ты собираешься увлечь ее ролевой игрой?

– Это может быть романтично. – Я пытаюсь защищаться. – Люди сплошь и рядом влюбляются друг в друга, играя в «Подземелья и драконы».

Ее брови приподнимаются.

–Послушай, я тоже не уверен, что это хорошая идея, но она сама спросила. И как будто искренне заинтересовалась. А что, если… я начинаю ей нравиться? – Для меня мучительно даже думать об этом, не то что произносить вслух. Делиться слабой, призрачной, почти несбыточной надеждой на то, что из этого действительно может что-то получиться. – Что же мне делать? Никогда не рассказывать о том, что мне по-настоящему интересно и на что я трачу почти все свободное время? Никогда не знакомить ее со своими друзьями?

– Нет-нет, – успокаивает меня Прю, – но, может, для начала вам лучше познакомиться поближе? Может, не переходить сразу к той части, где ты напиваешься воображаемой медовухи и штурмуешь воображаемый замок?

– Я не говорю, что ты неправа, но… прошлым вечером тебя с нами не было. И недаром говорят, что нужно оставаться самим собой. Так что вот он я, такой, какой есть.

Вместо ободрения во взгляде Прю сквозит нечто похожее на жалость.

– А после сеанса игры ты собираешься облачиться в мантию джедая и упражняться в махании волшебной палочкой?

У меня дергается глаз.

– Джедаи не пользуются волшебными палочками.

– Я хочу сказать, что…

–Я знаю, к чему ты клонишь,– перебиваю я сестру.– Я понял. И знаю, что ты пытаешься помочь, но… опять же, это была ее идея. Так что я просто приму это и посмотрю, что получится. А что еще мне остается?

Прю склоняет голову набок.

– Ты мог бы пригласить ее на другое свидание. Настоящее свидание. Где только вы вдвоем. Никаких друзей по игре, никаких визжащих фанатов Садашива.

Квинт откашливается, и, обернувшись, мы видим, что они с Ари пристально смотрят на нас.

– Ты закончила разбирать личную жизнь Джуда? – спрашивает Квинт. – Потому что у нас все на мази.