– Ладно, извини, – говорит Прю. – Что я должна делать?
– Ничего. У нас все хорошо. Нам просто нужно немного тишины. – Квинт нажимает кнопку записи на телефоне и кивает Ари. – Когда будешь готова.
Ари на долгое мгновение задерживает взгляд на мне, прежде чем ее внимание переключается. На Квинта. На телефон. Она ерзает, удобнее устраиваясь на табурете, выпрямляет спину. Потом резко выдыхает и прижимает гитару к себе. Я перевожу взгляд на экран телефона, где образ Ари проступает в мерцающем свете. Россыпь звезд, нарисованных на стене позади нее, создает умиротворяющую и немного мистическую атмосферу. Профессионально, но не претенциозно.
Ари и сама выглядит необычайно мило. Я не слишком задумываюсь об этом, потому что привык видеть Ари в винтажных платьях, которые она так любит, красивую и уверенную в себе, на сцене, перед толпой, зачарованной ее музыкой. Но сегодня она особенно хороша – с блеском на губах и с волосами, заплетенными в косу и уложенными на макушке. На ней желтое платье, расшитое белыми розами, и в свете лампы она кажется неземной. Почти… эльфийкой.
Арасели Великолепная.
Эта мысль вызывает у меня улыбку, и я все еще улыбаюсь, как дурак, когда Ари снова поднимает глаза и наши взгляды встречаются. На мгновение она замирает, и я отшатываюсь, смущенный. Жаль, я не могу объяснить ей, что не смеялся над ней, что просто…
Я просто…
Подумал, что она – прелесть.
Ари облизывает губы. Явно нервничает, но ее голос не дрожит, когда она начинает говорить, глядя в камеру.
– Привет! Я Арасели Эскаланте, и песня, которую я написала, называется «Ливень».
Она начинает играть. Ее пальцы берут несколько аккордов, выводят медленную мелодию, прежде чем вступает голос.
Ари открывает глаза, чувствуя себя все увереннее по мере того, как она растворяется в музыке. Поет для слушателей, для всего мира, для своих будущих поклонников, потому что она невероятна и все должны услышать ее песни. В этот момент мне становится ясно, яснее, чем когда-либо, что она особенная. Она собирается создавать то, что найдет отклик в каждом сердце. Сочинять песни, которые вдохновляют людей по всему миру, вызывают у нас чувство общности, помогают нам выразить словами все, что мы чувствуем.
А вот это уже неожиданно.
Я поглядываю на Прю, гадая, испытывает ли она такие же гордость и восторг, как и я. Но, к моему удивлению, Прю выглядит… грустной. Обеспокоенной.
Ее глаза устремляются на меня.
–
Прю расправляет плечи и качает головой. Странное выражение сходит с ее лица, когда Ари переходит к финальному припеву.
Звучит последний аккорд, и мы все задерживаем дыхание, пока ноты не растворяются в тишине. Затем Ари с облегчением улыбается в камеру, снова заметно нервничая.
Квинт останавливает запись, и мы взрываемся аплодисментами.
– Ну как? – спрашивает Ари. – Только честно. Если это ужасно…
– Ничуть не ужасно, – убежденно говорит Прю. – Это прекрасно, Ари.
– Точно, – соглашается Квинт. – Если хочешь, можем сделать еще пару дублей, но… Я думаю, это было здорово.
– Да? Вам правда понравилось?
– Очень понравилось, – уверяет Прю. – Звучало так… – Она колеблется. – Уязвимо. В хорошем смысле.
Ари смеется, но получается немного неискренне.
– Слова песни пришли мне в голову, когда я валялась в постели несколько недель назад. Кто знает? Может, они навеяны фильмом, который я тогда смотрела?
Прю улыбается, но я вижу, что она хочет сказать что-то еще. Копнуть глубже.
