И тут прозвучало что-то вроде оглушающего каркающего призыва. Стая, наевшись человеческой плоти, отхлынула в сторону. Ржавый, уткнувшись рваным лицом в асфальт, был уже недвижим. То, что осталось от Косяка, тоже не шевелилось. Голова бандита откинулась назад, пустые глазницы «пялились» в небо, а из порванного рта вывалился тёмный язык.
Иван не помнил, как долго ещё продолжали раздаваться эти хриплые утробные звуки, испускаемые телами умирающих бандитов. Секунды или минуты смешались в липкое месиво, мозг отказывался понимать, что он видит. Вороньё, осознав, что жертвы уже не сопротивляются, продолжили кровавое пиршество. Птичьи клювы рвали плоть с омерзительной точностью. Мёртвое тело Ржавого покачивалось под натиском едоков.
— О чёрт… — прошептал Иван, найдя силы оторвать взгляд от мерзкого зрелища, вжимаясь в стену. Возникло острое искушение выбежать через заднюю дверь и забаррикадироваться в генераторной. Но ноги не слушались. Мужчина оцепенел, сознавая: на заправку только что пришла сама смерть в облике ужасающей стаи.
Стрелков заставил себя вернуться в комнату отдыха, вслепую заперев дверь на засов и не выпуская из рук оружие. Иван понимал: при таких количествах воронья мало толку от огнестрела. В голове билась нелепые мысли:
Спустя какое-то время всё стихло, если не считать стуков первых капель о крышу и мерзкого шелеста крыльев. Вороньё слышалось издалека, словно переговариваясь друг с дружкой. Стрелков попытался взять себя в руки, чувствуя, как голова кружится от стресса и нехватки кислорода. Стало темнее: гроза нависла прямо над АЗС. Крупные капли дождя, как пулемётная очередь, застучали по металлическому навесу. Грянул очередной гром, вспышка молнии прочертила небо, и Иван осознал — стая рассеялась. Вероятно, все улетели, почувствовав надвигающуюся стихию.
Он ощупью дошёл до выключателя, но электричества не было, автоматика генератора, видимо, снова дала сбой.
— Надо проверить… — выдохнул Иван. — Нужно удостовериться…
Плечи сотрясала дрожь, однако он пересилил паралич страха и двинулся к выходу. Отперев скользкую от пота задвижку, вышел в коридор, где тянуло сыростью. Осторожно приоткрыл заднюю дверь, огляделся. Смесь начинающегося дождя и запаха крови хлестнули в лицо. Судя по звукам, вернее, их отсутствию, птиц действительно не было. Медленно, готовясь в любой момент дать стрекача под защиту заправки, Иван вышел за угол. Мужчина едва ружьё не выронил, когда увидел, что осталось от Косяка и Ржавого. Недалеко от колонок лежали два изувеченных холма мяса, неузнаваемая из-за разодранной плоти. Повсюду растекались лужи тёмной крови, смешиваясь с дождевой водой, а рядом валялись фрагменты одежды, куски волос и парящие внутренности. Руки одного из бандитов казались неестественно тонкими, птицы выклевали целые куски мышц. У второго отсутствовала половина лица, а в пустых глазницах плавала чёрная субстанция.
— Бля… — Иван закашлялся, чуть не захлебнувшись горьким комком рвотной массы. Остатки скромного ужина «украсили» мокрый асфальт. В голове замутило.
Гроза усиливалась, гремела, дождь пошёл стеной. Прожекторы окончательно погасли, и лишь грозовые вспышки да красные отблески аварийной лампы на ангаре создавали зрелище постапокалиптической картины. Иван осознал, что не в силах сейчас приближаться к телам, да и нужно ли? Неужели эти мертвецы ещё способны шевельнуться? Сомнительно… Чёрт с этим генератором!
Гроза продолжалась почти всю ночь, и лишь под утро стихия начала отступать. Усталый, несомкнувший глаз, Иван решил выйти во двор, чтобы разобраться в последствиях. Однако, выйдя наружу, он сразу ощутил, как сердце сжимается: останков бандитов не было. Исчезли как трупы, так и следы борьбы, словно всё это было ночным наваждением.
Хотя нет… не совсем. На границе асфальта и участка с травой виднелись алые потёки, разбавленные дождём, и валялись окровавленные лоскуты кожаной куртки. Кое-где в глаза бросались бурые пятна, а воздух густо пах мясом и кровью. Возле одной из колонок Иван заметил выпавшую «Сайгу», зарытую наполовину в грязь. Рядом валялся мобильный телефон.
— Неужели вороны растащили все без остатка? — прошептал он, осматриваясь.