Иван прошёл вглубь к следующей комнате, которая оказалась операционной или техническим отсеком. Кое-где валялась аппаратура: разбитые приборы, щитки, датчики. В углу застыл куб массивного сейфа. Его дверь была приоткрыта, а внутри царствовала пустота. На стене висела очередная топографическая карта в рамке. Выцветшая, но с бросающейся в глаза надписью «Зона 3» и крестиками, уходящими вглубь леса. Кое-где красной ручкой были обведены места возле болота, под которыми перечёркнуто «Массовый случай, 1982» — или 89? Трудно разобрать.
Странное щемящее чувство нарастало, будто этот бункер населяли призраки. Да, призраки этих самых экспериментов. Словно сама природа вокруг была отравлена некой научной идеей, создававшей ауру ужаса для всего живого. Иван, подняв фонарик, увидел табличку «Лабораторная секция — вход строго по пропускам». Вот только дверь туда была наглухо завалена обрушившимся потолком.
Вернувшись в «архив», среди плесневелых бумаг и нескольких банок с неизвестным содержимым, обнаружился ключ. Простой, железный, но с чётко-читаемой гравировкой «Зона 3». То ли забытый, то ли нарочно оставленный. Взяв его в руки, Иван ощутил еле заметный холод.
На той же полке под слоем влажных бумаг обнаружился небольшой медальон. Изящный, хотя и весь покрытый ржавыми пятнышками. Какой-то «девичий» аксессуар, во всяком случае, так казалось. Открыв, Иван увидел фотографию незнакомой женщины лет тридцати, в белой рубашке и со взглядом, в котором читалась смесь серьёзности и тоски. Может, одна из работниц на этом объекте? Или жена кого-то из персонала… Почему его оставили здесь?
Пальцы Ивана вдруг задрожали. На доли жутких секунд ему почудилось, что фото ожило, волосы женщины зашевелились, а глаза озарились нехорошим сиянием. Голова мужчины закружилась, он чуть не упал, схватившись за край стола. Перед глазами промелькнули вспышки чужих воспоминаний: короткие сцены — коридор бункера, люди в белых халатах, кто-то кричит: «Закрыть сектор!», и бледный силуэт роя, напоминающий облако пара, врывается в помещение… А потом странный женский голос воскликнул: «Я не позволю им превратиться в монстров…» Все эти образы промелькнули за доли секунды, и он резко моргнул, ощущая, как виски пульсируют.
— Твою ж мать, — вырвалось вслух.
Медальон выпал из рук, стукнувшись о бетонный пол. Дыхание сбилось. Стрелков не знал, что это было — галлюцинация или какая-то «передача памяти». Но чувство липкого ужаса от вида роя осталось. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Насилу собрав волю в кулак, он поднял медальон и положил в тот же карман, что и ключ. Возможно, пригодится. А может, он просто не хотел оставлять его здесь, в окружении стен, пропитанных подобными кошмарами.
Далее в глубину бункера он пойти не рискнул: часть коридора обвалилась, а на полу стояла вода. Да и лампы в полуразрушенном коридоре не горели. Хватит ему на сегодня впечатлений. Сырость вгрызалась под куртку, влажный пол коричнево-рыжего цвета скользил под ногами, а голова шумела. Нестерпимо хотелось наружу.
Прежде чем уйти, огляделся ещё раз. Повсюду сырость, грязь, плесень. Будто природа отвоёвывала каждый сантиметр у бетона. Неудивительно, что люди бросили этот объект. Возможно, именно отсюда берёт начало причина того, что места вокруг заполнены деформированными насекомыми и растениями. На миг показалось, что стены зашевелились — игра теней от дрожащей лампы.
— Всё. Хватит! — решительно приказал он себе и пошёл обратно к лестнице, проклиная собственное любопытство.
Возвращаясь к ступеням, Иван чувствовал, как настроение падает в пропасть. Казалось, нутро бункера будто тянет обратно, нашёптывая: «Ты ещё не всё узнал! Оставайся!» Но страх перед роем мутантов, который мог там водиться, или перед «призраками» прошлого, проснувшимися в медальоне, перевешивал. Возле начала лестницы он увидел, что на стене висит небольшое зеркало в металлической раме. Зачем оно здесь, в военно-исследовательском объекте? Может, сотрудницы следили за внешним видом или применяли для каких-то процедур?
Иван остановился, посмотрев в отражение. Небритая физиономия Стрелкова демонстрировала крайнюю степень усталости. Коротко стриженные волосы, немного торчащих седых прядей на висках, под глазами тени, взгляд напряжённый. И вдруг на миг — будто вспышка: в отражении глаза стали пустыми, заполнившись чернотой, как у насекомого, словно ноль эмоций, бесчеловечный провал. Иван отшатнулся, чуть не выронил ломик. Секунда — и всё пропало, привычное отражение, хотя взгляд теперь казался встревоженным.
— Нанюхался… — шёпотом выдавил он, озираясь.