Шепчущая полностью

– После суда?! Подожди, она ещё жива?! – я бью его по руке. – Почему ты мне не сказал?!

– Ай! Извини!

– Где она?! В бристольсткой тюрьме? Я могу пойти туда и увидеться с ней?

– Пегги, я не знаю. Сомневаюсь. Обычно посетителей не допускают к заключённым до суда… но я могу узнать точно, – добавляет он, увидев мой отчаянный взгляд.

– Амброуз, если суда ещё не было, почему они уже договариваются о том, кто позаботится о теле? Откуда они знают, что Салли виновна?

Кровь стучит у меня в висках, когда Амброуз помогает мне подняться. Он подставляет мне стул, и я тяжело опускаюсь на него.

– А я откуда знаю, – Амброуз пожимает плечами. – Не буду врать, мне всё это тоже не нравится. Даже мистер Блетчли слегка встревожен… Я в этом уверен. По его словам, ему сообщили, что против Салли есть неопровержимые улики, но даже в этом случае…

Я смотрю на Амброуза, как он крутит и вертит в руках свою огромную шляпу, как будто пытается протереть в ней дыру.

– Зачем ты говоришь мне об этом? – спрашиваю я.

– Я ничего не могу поделать, – говорит он. – Я не знал, с чего начать. – Он откладывает шляпу и смотрит мне в глаза. – Но ты можешь, Пегги. Ты знаешь. Разве нет?

Он прав. Я действительно знаю.

Я знаю, что должна отправиться в особняк Клифтон и поговорить с духом леди Стэнтон прежде, чем закончится горение. Я должна узнать правду.

Я должна спасти Салли.

– А что думает отец? Полагаю, у него ты уже спрашивала, – сухо интересуется мама. Она мной недовольна, а мой многообещающий план поездки в Бристоль встретила с ледяным неодобрением.

Сегодня повсюду заметно похолодало. Утром, когда я выпускала Волчицу по неотложным делам, весь двор был окутан паутиной инея. Я дрожу, несмотря на удушающий жар кухни. Горячий овощной суп с толстыми ломтями хлеба, который мы съели на завтрак, не смог никого согреть в той холодной атмосфере, которая повисла между мной и мамой. Папа сейчас в шахте: вот уже несколько дней, как они заняты ремонтными работами – чинят тележки и перекладывают рельсы. Вряд ли папа мог помочь остальным, но ему нравится быть в курсе дел. От этого меня ещё сильнее пробирает холод, когда я знаю, что он там, особенно в такое утро.

Пусть мама мной недовольна – я же на неё невероятно зла.

– Конечно спрашивала, – отвечаю я. – Папа считает, что это хорошая идея.

– Правда?

– Он сказал, что понимает, почему я хочу это сделать, и что он меня поддержит. – (На самом деле он сказал, что нужно всё обдумать и не принимать поспешных решений, но я уверена: всё вышеизложенное он тоже имел в виду.) Я смотрю на маму сквозь клубы пара, поднимающегося над моей тарелкой. – Спроси его сама, если мне не веришь.

У неё такой вид, будто я её ударила:

– Я знаю, что ты на меня обижена, Пегги…

– Ты должна была сказать мне, – рычу я. – В итоге кто мне обо всём рассказывает? Амброуз! Ты знала. Ты знала, что это Салли, и всё равно не сказала мне.

– Нет. Я не знала… не с самого начала. Мне нужно было подумать, как лучше поступить, Пегги. Ты такая импульсивная, и я не могла допустить, чтобы ты в одиночку убежала спасать подругу из беды. Это небезопасно, особенно для шепчущей, и к тому же ты ещё ребёнок, и если ты думаешь, что я хоть на секунду поверю, будто твой отец с этим не согласится…

– Всё равно это лучше, чем сидеть здесь и ничего не делать, – огрызаюсь я.

– НЕТ! – мама бьёт ладонью по столу. – Когда я предлагала ничего не делать? Разумеется, мы должны что-то предпринять. Но это не значит, что нужно бежать за первой пришедшей тебе в голову мыслью. Поэтому расскажи мне, Пегги: в чём именно заключается твой план?

– Я пока ничего не придумала, кроме…

– …кроме того, чтобы просто взять и помчаться в Бристоль? А дальше что, а? Осядешь в салоне с Джедидайей? Уверена, что всё это ради Салли, а не способ сбежать от так называемой скучной провинциальной жизни?

– Мама! Это не имеет никакого отношения к мистеру Блетчли! Амброуз просто сказал, что я могу переночевать у них, если будет слишком поздно и я не смогу сесть на экипаж до дома, и всё! – Как будто я хочу иметь что-то общее с этим предателем! Слёзы вскипают у меня внутри, горло перехватывает. Я представляю, как Салли ведут на виселицу, и мне кажется, что сердце у меня сейчас разорвётся. – Я хочу только одного: узнать у леди Стэнтон, что случилось на самом деле!

– Милая, прости. Я всё понимаю, – мама накрывает мои руки своими и сжимает их. – Я не хотела тебя обидеть. Я просто боюсь потерять тебя.

– Мама, ты меня не потеряешь – почему ты вообще об этом думаешь?

– Я… я… я не думаю, конечно, не думаю. Но скажи мне, чего ты добьёшься, если поедешь туда? Даже если ты поговоришь с духом леди Стэнтон – что маловероятно, потому что она умерла неделю назад, – что ты этим докажешь? Кто тебе поверит? И кто знает, в какую беду ты можешь потом попасть, особенно если свяжешься с нелепым цирком Джедидайи Блетчли? Всё это время мы были так осторожны…