Шепот крови (СИ) полностью

Они вместе перевернули лодку, он бросил в нее сумки, и вытолкнул в море так, чтобы она не цепляла дно. Зайдя в воду по колено, он обернулся –Мириам все топталась на берегу. Мочить в море новые высокие сапожки ей было жаль, но она не хотела в этом признаваться. Теперь хмыкнул Морган, вернулся за ней и молча подхватил на руки. Девушка вскрикнула, потеряв опору под ногами, и прижалась к нему возможно больше, чем следовало, обхватив за шею. В тот же миг по ее спине побежали самые настоящие, не выдуманные из-за присутствия Гауданы, мурашки.

Если взгляд имел силу удара, то из Мириам непременно бы выбило дух – взгляд ведьмы, стоящей на берегу, оказался таким тяжелым, что девушка едва не запаниковала.

«Ох, нет. Нет, нет. Тебе лорд Бранд не достанется, лесная ведьма», – мысленно решила она.

Морган усадил Мириам в лодку, и сам перебрался через бортик.

– Порой чьи-то ожидания бывают бесчеловечнее поступков, – вдруг обронил он.

Мириам не поняла о ком идет речь – о женщине, оставшейся на берегу, или же о юноше, которому накануне он разбил лицо.

– И что следует делать с такими ожиданиями? Презирать их? Отвергать? Но отчего в таком случае появляется чувство вины?

Морган освободил собственные сапоги от закравшейся морской воды, и принялся устраивать весла в уключины, но все поглядывал на берег. Девушку удивляла его способность пускаться в глубокие размышления в самый неподходящий момент. Но именно так он приводил мысли в порядок.

– Они мешают идти по собственному пути, затуманивают разум, и не дают отделить истинное от ложного.

– Ты спрашивал, что я думаю о семье Таррен? – напомнила Мириам, решив приладить второе весло. – А я спрошу тебя, почему мы должны проминаться под бесчеловечные ожидания и измерять себя ими? Ты ведь все решил, и спрашиваешь только оттого, что тебе интересны мои мысли. Давай уберемся поскорее! Боюсь, что та женщина прожжет дыру в моей спине. Вот, что для меня сейчас истина.

– Я люблю твою проницательность, Мириам. Но Гаудана не причинит тебя вреда, – пообещал Морган, выпрямив плечи, и тут же навалился на весла. – Пока она довольствуется лишь мной.

«Сбереги себя, – мысленно откликнулась девушка, опознав в порыве этих слов самую настоящую молитву. – Пусть это будет моим бесчеловечным ожиданием».

Он улыбнулся, будто невзначай подслушал ее мысли, а она снова подумала, что не видела ничего прекраснее его редкой и такой теплой улыбки.

Глава 10. Заженное пламя

Королевский дворец, Дагмер

Ивен дышал тяжело и тревожно. Он едва затушил лампу, сел на мягкую постель с нелепым балдахином, как дыхание, восстановленное с таким трудом, снова сбилось. Это были не его покои. Не келья в монастыре, но и не чертог короля. В кромешной, незнакомой ему темноте всё, окружавшее его теперь, только внушало изнуряющее беспокойство.

Лорд Морган поселил Ивэна в полупустом крыле огромного замка, находившемся в его полном распоряжении. Наказав отправляться ко сну, дядя покинул его, как и Мириам, к щебетанию которой он, неожиданно для себя, успел привязаться.

Молоденькая служанка, присланная наполнить ванну, разбила кувшин едва взглянув на Ивэна, охнула и вдруг заплакала. Он бросился помогать ей собирать глиняные черепки, но она отшатнулась.

– Полно! Разве это последний кувшин в замке? Почему ты плачешь, милая девушка? – почти прошептал Ивэн, стараясь не смутить служанку еще больше.

– Я не плачу над кувшином, Ваше Высочество, – робко ответила она. – Мне вдруг представилось, что передо мной призрак. Но плачу я от радости… Храни Создатель вас и душу вашего покойного отца!

То, как она обратилась к нему, непривычно резало слух. Но он увидел ее улыбку, даже глаза, полные слез, блестели яркими огоньками. Она глядела на него смело, не выказывая страха. Ивэн не знал какими бывают слуги добрых господ, но эта девушка выглядела именно такой. Она, то и дело поглядывая на него, наполнила ванну и принесла ему новую одежду – простую белую рубаху, легкую куртку, плащ и штаны из легкой серой шерсти – почти все пришлось по размеру.

Оставшись в одиночестве, смывая дорожную пыль, он размышлял как быть с теми, для кого он будет не собой, а неясным призраком. Ему вдруг нестерпимо захотелось узнать, как выглядел отец. Аарона не существовало для его матери, а монахи монастыря Всех Пророков и аббат Карел умышленно утаили от него целое королевство.

Ивэн долго сидел на краю кровати, не решаясь затушить лампу – все глядел на щит, висящий над пустым камином. Он был украшен серебристым гербом Брандов, на котором алый когтистый волк стоял на задних лапах. Ивэн не мог привыкнуть к мысли, что это был его герб.

«Серебро – это избранность и высокое происхождение. Алый – цвет храбрости и непоколебимости, – рассуждал он, выуживая из разума знания о геральдике, вбитые в его голову в монастре. – Волк чтит семейные ценности, но не лишен алчности и злости».

Он знал наизусть гербы всех королевств и десятков знатных семей, но собственный видел впервые.