Когда мы пообедали, охотник за привидениями обратился к Андрею:
— Ты до каких здесь сегодня?
Спросил вроде без нажима и в принципе почти без эмоций, но хитрый Смирнов насторожился:
— А чего это ты спровадить меня пытаешься?
Толя глянул в мою сторону и легонько покраснел. Очень тонкий ход! Андрей Васильевич сразу заухмылялся, подмигнул парню и сказал что-то вроде: «О вкусах не спорят». Я вторично за последние полчаса разинула рот от возмущения, но понятливый майор не дал мне обрушить на него всю мощь моего раздражения и быстренько смотал удочки, сообщив, что у него дела и чтобы сегодня его не ждали. Слава богу. Изгнание майора прошло легче, чем я думала. Теперь никто не помешает держать предстоящую встречу в тайне.
— До полуночи куча времени, — сказала я. — Чем займемся?
— Есть идея. Знать бы, в каких местах неугомонный майор камер понаставил. Держу пари, одной не обошелся. — Толик даже не подозревал, как близок был к истине. Я, разумеется, об этом не заикнулась. — А на камеру такие вещи делать не хочется…
Я хихикнула и зарделась, как и положено молодой стеснительной девице, на этом романтическая часть нашего времяпрепровождения завершилась. Я предложила подумать над тем, что нас ждет на встрече, но Ткаченко лишь отмахнулся:
— А чего заранее думать? Придем и узнаем. А то, может, вообще никто не придет.
Я разинула рот. Мне такая мысль не приходила в голову.
— Ты думаешь, это чей-то розыгрыш? — При слове розыгрыш мне на ум пришел один тип, любящий подобное ребячество, и я заскрипела зубами.
— Да необязательно, просто пьяной бабе взбрело что-то в голову. Сейчас, поди, лежит в отключке и в ус не дует. Уж и не помнит, что встречу назначала.
— М-да… — расстроилась я. — Надо быть готовыми и к такому повороту. И все-таки, чует мое сердце, с нами действительно хотели поговорить. Ну то есть со мной. — Он пожал плечами, но, несмотря на прохладное отношение к данной теме моего собеседника, я неслась дальше: — Знаешь, что меня смутило? Фраза про мать. Помнишь, как она выразилась? «Я бы молчала, но мать должна знать…»
— А что тебе не понравилось?
— Ладно, — махнула я рукой, — забудь, может, я и впрямь накручиваю.
Дальше мы разгадывали кроссворды и раскладывали пасьянсы. Ни один из них не сошелся и ни один из кроссвордов не был разгадан до конца, вот чтобы вообще ни одного слова не осталось, что мой напарник посчитал дурным знаком, а я лишь повела плечами: сегодня просто не наш день, ничего страшного. Может, повезет в чем-то ином.
Из дворца мы вышли без четверти полночь: до моста было идти всего ничего, однако у ворот были вынуждены затормозить. Хоть я и предупреждала охранника, что нам нужно будет отлучиться, он все равно успел запереть их. Пришлось возвращаться к будке, будить его (да, это тот, кто постоянно спит, наглотавшись таблеток, я так и не потрудилась выяснить его имя) и, слушая отборную матерщину, сопровождать его к воротам. Толя попытался ему что-то высказать по поводу языка, за которым тот не следит, но я снова махнула рукой, показывая этим жестом, чтобы не связывался. Нам и без того предстоит нелегкий разговор, зачем заранее поднимать себе нервы и переводить полезную энергию на пустое и незначительное.
Звезды сияли очень ярко, словно затеяли соревнование, кто кого пересветит, что было нам только на руку: после стоянки, освещаемой одиноким фонарем, идти предстояло по кромешной тьме, и вот эти самые звезды делали ее не такой уж кромешной. На дороге тоже попадались редкие фонари, но нам всего-то нужно было перейти ее и, не ступая на сам мост, спуститься к реке по крутой протоптанной тропинке, только лишь в некоторых местах имеющей расшатанные перила. По ту сторону реки начиналась Беляевская улица, относящаяся уже к городу Подольску, поэтому мы были уверены, что место определили правильно.
— Тут можно шею себе свернуть, — шипела я, высматривая тропинку под ногами. Один раз я чуть не упала, но была быстро поймана Анатолием. — Ну и реакция у тебя.
— Просто я боюсь тебя потерять. Без тебя я заблужусь, а ночью в этих местах опасно.
Я прыснула, поняв, что он шутит.
— Слушай, а вдруг это был ее тайный замысел? Или их — убийцы и его напарницы? Заманить нас ночью под мост, заставить себе ноги переломать или вообще свалиться вниз башкой с высокого пригорка — вот и нет расследования. Здорово я придумала, да?
— Не такие же они идиоты думать, что от нас что-то зависит. Есть же менты, в конце концов.
— А может, такие? Идиотов в принципе в мире полно, большинство, я бы сказала.
— О, так ты мизантроп. А я и не заметил поначалу.
— Беги от меня, пока не поздно, — хмыкнула я.
— Чтобы ты досталась майору, второму мизантропу? Ну уж нет, дудки. Я тебя переучу, наставлю на путь истинный, а он лишь загубит, опустит до своего уровня.
— Ты невысокого о нем мнения, я смотрю. Ну вот, мы пришли, — без перехода добавила я.
