Ткаченко беспомощно моргал, слушая эту бестактную просьбу, наконец взорвался:
— Я что тебе, мальчик на побегушках?!
— Да нет же, — заотрицал Андрей совершенно спокойно, — какой ты обидчивый, однако. Об Аньке подумай, дуреха приехала сюда жить, а еды не взяла.
— Я на диете, — тут же вставила я свои пять копеек.
— Я бы и сам съездил, да вот желание есть у меня посмотреть на место, где чувак, переодетый призраком, на Аньку напал, а ты, если пойдешь с нами, опять будешь обижаться и бить себя в грудь, вопя, что призраки существуют.
— Призраки существуют!
— Вот видишь. Так что иди, не мешайся.
Толик вздохнул настолько громко, насколько был способен, и действительно ушел. Через пять секунд вернулся, взял со стола смирновские деньги, которые забыл в первый раз, и покинул нас уже надолго.
— Вот что ты за человек, Андрей, — по обычаю завела я шарманку.
— Нормальный я, — был мне ответ.
Мы поднялись в Гербовый зал. Я продемонстрировала, как нашла пустоты в стене.
— Меня ведь не глючит? Звук действительно отличается?
— Да, — глубокомысленно изрек майор, почесывая подбородок и не отрывая внимательного взора от нижней части стены, по которой я стучала. — Но это еще ничего не доказывает, — вздохнув, добавил он неожиданно. Я-то думала, что здесь он точно будет на моей стороне. — Нам нужен вход.
— Вход? — не поняла я.
— Ну да. Ты же видела, как тень скользнула сюда, так? Именно в эту комнату? Так что сами по себе пустоты ничего не доказывают. Доказательство — это рычаг, нажав который, получишь сдвигающуюся часть стены. Или неприметная дверца хотя бы.
— Андрей, — попросила я, — ты не мог бы и сюда пристроить камеру? Входные двери он может миновать, но без этого зала жить у него никак не получается.
— Обижаешь. Думаешь, зачем я сюда явился? — Он достал из кармана два маленьких черных девайса. — И Толяна отправил неспроста. Смотри не проболтайся.
— Господи, опять заговоры… Ты ему не доверяешь, что ли? А речь-то какую толкал в стиле «леди Макбет надоумила супруга»…
— Котелок включай. Если ты какому-то человеку всерьез не доверяешь, никогда нельзя об этом говорить, чтобы он чувствовал себя вольготно и мог допустить ошибку.
— Таким премудростям я еще долго буду учиться.
— А я долго собираюсь жить, так что успеешь. — Смирнов пристроил камеру внутри помещения, над доской. Обернулся ко мне: — Постой-ка… Что ты там говорила насчет «Опять заговоры»? С кем у тебя заговор? И против кого?
Вот я попала… Я ведь уже в следующую секунду поняла, что ляпнула глупость, оттого и постаралась заговорить ему зубы и увести на другую тему. Ан не вышло. Майора так просто не возьмешь.
— Не бери в голову, бабы вечно болтают всякое. Я имела в виду, что как можно подозревать безобидного Толю? У тебя паранойя.
Андрей тем временем переместился в коридор, где устанавливал вторую камеру. Не отрывая взгляда от стены, ответил:
— Не хочешь показывать свое волчье нутро, надень овечью шкуру.
— Боже… Ты так и будешь говорить пословицами и афоризмами? Сегодня день мудрости, что ли?
— Да. Идем отмечать. — Когда мы спускались по лестнице, он сказал: — Я могу поднапрячь некоторых людей, они найдут мне старые планы здания. На новых ничего интересного нет, я уже ознакомился. Но сама понимаешь, как это бывает. Какие-то вещи просто утаиваются или не вписываются в схему, потому опускаются для новых версий чертежа одного и того же здания. И это касается не только зданий и чертежей… Поэтому всегда нужно искать первоисточник.
— Ты мне прям Америку открыл. Я ничего не знала о чертежах до этого.
Он на меня как-то странно посмотрел, я уж решила, что он подумал, что я издеваюсь, хотя я была от этого далека, но тут спутник изрек:
— Странно для культуролога, мотающегося по усадьбам и дворцам, ничего не знать о чертежах и планах здания.
— Я ж не архитектор! — заступилась я за себя и свою репутацию. Тоже мне, спец нашелся. Будет тут учить, кто в чем должен быть компетентен.
— Ну допустим, ладно.
Он первым вышел на этаж, потому что я на время замерла, разинув от негодования рот. Допустим?! Да кто он такой подозревать меня в чем-то!
— Получишь ты у меня добавки, — прошипела я, представляя, как в один рот слопаю все «дошираки», купленные на его деньги, и радостно потерла ручонки, предвкушая сладкую месть.
К сожалению, мечтам моим не суждено было сбыться — как всегда! Они вечно ускользают в царство забвения. Вот и сейчас, помыв руки и, как это часто со мной происходит, задумавшись в процессе, отчего это заняло много времени, я прошла в холл и обнаружила не только вернувшегося с покупками Анатолия, но и Смирнова, уже приступившего к трапезе. Вот что бывает, когда имеешь дело с неандертальцами — они начинают кушать первыми. Наверно, он в принципе не знаком с раковиной и мылом.
Толя же, налив себе чаю, уплетал за обе щеки шоколадные пряники, очень при этом напоминая моего племянника. У того только обычно рот бывает измазан шоколадом, крошками и всем прочим, чем можно измазаться. Толик хотя бы ел аккуратно. Хотя племяшу всего пять лет, это позволительно в его возрасте.
