Пождав хвост и подхватив почти опустевший стакан, он оставил меня в блаженном одиночестве. Неожиданно для себя я уснула, а проснулась только когда Анатолий, измученный неизвестностью, решился позвонить со стационарного телефона и едко поинтересовался, ждать ли нас к ужину, да и вообще, выйду ли я в ночную смену. Пришлось одеваться и ехать. Смирнов настоятельно призывал сесть к нему в машину, но я не идиотка, чтобы ездить с пьяными, поэтому села на автобус. Маршрут, который привозил к дверям усадьбы, ходил редко, но мне повезло. В Интернете я проверила его расписание и выходило, если потороплюсь, то успею. Так оно и получилось. Я звала Андрея с собой, но он возмутился, дескать, с детства общественным транспортом не пользовался, да и мне не к лицу, и вообще быстрее на машине, тем не менее приехал даже позже меня.
По обычаю, за чашкой чая мы стали обдумывать и сортировать информацию, имеющуюся у нас на текущий момент, и строить версии.
— Ну Инна ваша могла наврать, — предположил Толик. Видимо, сидение в одиночестве, да еще и на чужом рабочем месте (ему полагалось отвечать на звонки и записывать пришедших в журнал, если бы таковые появились) чуть-чуть убавило в нем позитивный настрой и добавило мизантропии и скептицизма. — Ей выгодно, чтобы вы думали на семью Алины. А по факту, она находилась в доме в тот момент, когда мужик загорелся и выпал из окна. И снотворное тоже она могла подсыпать, а перед ментами сделать удивленные глазки, мол, как это так, я и не знала, что он его принимал.
— Ага, и теперь мы имеем богатую вдову, — согласился Андрей.
— Подождите. — По непонятной мне причине я не хотела думать об Инне плохо. Девушка мне почему-то нравилась. — Если бы она вскоре выскочила замуж, тогда можно было что-то подозревать. Нашла богатого мужика, развела, женила на себе, тут же сделалась вдовой. И ее возлюбленный все это время томился ожиданием, за что должен был быть вознагражден любимой невестой с приданым таким, что можно долгое время жить безбедно. Но у нее никого нет.
— Откуда ты знаешь? — запротестовал Смирнов. — Не дураки же они сразу венчаться бежать. Она и так была на подозрении.
— Прошло четыре года! — напомнила я. — Четыре! Все уже забыли об этой истории, менты в том числе.
— Однако не забыла бомжиха, чей труп мы трое обнаружили под мостом. Стало быть, знала она, что у вдовы рыльце в пушку.
— А вдова, — воодушевившись, пустился Толя сочинять историю дуэтом с Андреем, — попросила своего любовника, дескать, хочешь жить припеваючи, избавь меня от грязной шантажистки. Ему деваться некуда. Выследил и убил прямо перед нашим приходом.
— Вряд ли она шантажом баловалась, зачем тогда мне звонить?
— Вдова, — заговорил теперь Смирнов, — отказалась платить. Потому она подумала, капусты не срублю, так хоть подгажу влюбленным голубкам-убийцам.
— А как она узнала? Свечку, что ли, держала? Так она последний год, если верить Рыбникову, не вылезала из Дубровиц.
— Как-как. Выследила. Подольск от Дубровиц не так далеко, знаешь ли. Проехал по мосту, и ты уже в Подольске. А до дома вдовы пятнадцать минут езды. Можно даже общественным транспортом добраться, что ты уже испробовала на себе.
— Хорошо. Что ты предлагаешь? Следить за Инной?
— Я только за, — почесав подбородок, заявил Андрей. — Говорю тебе, у нее кто-то есть. Она на меня даже не взглянула!
Я сперва фыркнула, а потом и вовсе закатилась от смеха.
— Эй! — разозлился Смирнов. — Ничего смешного не вижу. Я парень хоть куда, и на меня бабы всегда пялятся. А эта ни в какую.
— Я не пялюсь на тебя.
— Ты особенная.
— Может, и она тоже. Если она искренне любила Кирилла, четыре года — не такой большой срок, чтобы вновь окунуться в любовные приключения.
— Ну, я не знаю, вам, бабам, виднее, сколько вам срока надо, чтобы снова в чью-то постель залезть. Обычно четырех часов хватает, а тут четыре года.
Я хотела обидеться за весь женский род, но Толик, придвинувшись, зашептал:
— Не обращай внимания, это у него что-то личное.
Я действительно не стала обращать и вернулась к нашей теме.
— Хорошо, не выбрасываем Инну из списка подозреваемых. Но туда нужно занести еще и Алину, и ее матушку. Да, Кашин успел жениться второй раз, но, по словам Инны, он хотел лишить Алину родительских прав. Он богатый чиновник, а она безродная пьянчужка, то есть на тот момент была, суд вполне мог быть на стороне отца, такое хоть и нечасто, но бывает. Алина могла испугаться, что потеряет сына.
— Ой, я думаю, в этой семейке никто особо за ребенком не следил, и они испытали бы лишь облегчение.
— Андрей, ты жуткий циник.
— А ты чересчур романтична для такой умный барышни. Хотя… — Я думала, он сейчас заберет свои слова насчет ума и приготовилась дать сдачи, но вместо этого он сказал: — Тебе ж около двадцати, да?
— Что?
— Ну лет тебе сколько?
— Я вижу, женщины тебя редко били, да? Никогда не задавай таких вопросов!
