Эксперт-криминалист изучил прилегающие окрестности и, собрав какие-то обрывки, окурки и фантики в аккуратные бумажные кулечки, безразлично курил, глядя, как служивые укладывают мертвое тело на носилки. Под руководством доктора носилки понесли к дожидавшемуся на улице казенному экипажу, готовому проследовать на Божедомку в полицейский морг. Покинули аллею околоточный и эксперт, и только следователь Чурилин все никак не мог принять решение, куда ему ехать.
– Знаете что, ротмистр? – наконец обернулся он к Шалевичу. – Отвезите-ка вы нашего свидетеля в управление и допросите так, как умеете только вы. А мы с Германом Леонидовичем наведаемся к Мамонтову. Хочется увидеть Савву Ивановича и спросить, как его документы могли попасть к покойному.
– Это что же, вы без меня поедете? – изумился ротмистр.
Он выглядел расстроенным настолько, что даже всегда оптимистично подкрученные усы его поникли, как сломленные бурей молодые побеги бамбука.
– Заметьте, мы поедем на извозчике, – урезонивал подчиненного Чурилин. – А в ваше полное распоряжение предоставляем автомобиль.
– Я категорически не согласен! – не поддался соблазну ротмистр. – Да вы и не сможете обойтись без меня! Вы знаете о трагической судьбе Мамонтова исключительно из газет, а я, так сказать, осведомлен из первых рук.
– Любопытно, и кто же ваш осведомитель?
– Буквально на днях я имел приятную беседу с бутафором мамонтовской частной оперы господином Щетининым. В номерах «Забвенье» собралась приличная компания, перекинулись по маленькой, там я бутафору и был представлен. Много интересного господин Щетинин мне порассказал о Савве Ивановиче.
– И что же вы, любезный, предлагаете?
– Поедем на авто. Сперва завезем в управление свидетеля, а потом уже двинемся к Мамонтову. По дороге я выложу все, что мне известно о московском Медичи.
– Ну что же, будь по-вашему, – не стал упрямиться Чурилин.
И, пропустив вперед коммивояжера и ротмистра, принял фон Бекка под локоток и увлек по аллее к оживленно бурлящей улице.
Авто с тремя сыщиками свернуло с Бульварного кольца и устремилось в сторону Бутырского вала.
– Обидно за Мамонтова, – чуть слышно протянул фон Бекк.
