– Да бросьте, любезный. Билли такой же американский ковбой, как мы с сестрой итальянцы, – усмехнулся акробат. – Но зато он отличный артист, имеет свой номер, постоянный ангажемент в уважаемом цирке. И что самое главное – у него есть крыша над головой. Не то что мы с Эллой, перекати-поле. Поверьте, жизнь в вагончике далеко не так романтична, как может показаться со стороны. Если сестрица выйдет замуж за Билла, то станет хозяйкой просторной квартиры на Цветном бульваре. Ведь жилье Биллу сдают его земляки откуда-то с севера. Билли пользуется у них уважением. Оно и понятно – у Билли кулак как две мои головы.
– Ну да, конечно… Так где я могу найти вашу сестру?
– А нужно ли?
Фон Бекк встряхнул букетом и сухо произнес:
– Господин Ковалли, я уже сказал, что считаю своим долгом извиниться перед мадемуазель Эллой.
– А, черт с ними, почему я должен скрывать? Поезжайте в ресторан «Яр». Только имейте в виду – Билли парень вспыльчивый! Никому не пожелаю попасться ему под горячую руку.
Мимо, пыхтя, проковылял силач Эрнесто, таща в оттянутых руках оба ящика с шампанским. Фон Бекк вернулся к авто, уселся за руль и дал по газам. Промчавшись через центр, выскочил на Петербургское шоссе, выехал к «Яру» – недавно отстроенному зданию в стиле модерн, с гранеными куполами, арочными окнами и монументальными металлическими светильниками по фасаду. Проехал мимо богатых колясок, терпеливо ожидавших седоков, и остановился у ресторанных дверей. К нему тут же шагнул швейцар и хотел распахнуть дверцу машины, но фон Бекк жестом остановил услужливого старика.
– Скажите, любезный, мадемуазель Элла Ковалли все еще здесь?
– А как же-с, отдыхают.
– Вот и отлично, – протягивая рублевую бумажку, улыбнулся фон Бекк. – Вы не станете возражать, если я подожду ее на этом самом месте?
– Вообще-то занимать проход запрещено, – затянул швейцар, но пятирублевка решила дело.
Ждать пришлось недолго. Герман еще не успел заскучать, рассматривая входящих и выходящих, как дверь в очередной раз распахнулась, выпуская хохочущую пару. В заливающейся смехом девушке фон Бекк тут же узнал гимнастку, рядом с ней утирал влажные от смеха глаза рыжий молодец, в котором без шляпы и лассо крайне трудно было опознать лихого ковбоя.
– Мадемуазель Элла, – выбираясь из машины, шагнул к девушке фон Бекк.
– Это вы! – растерянно протянула девушка. – Но как вы узнали, что я здесь?
Герман протянул цветы и заговорил виноватым тоном:
